Полночь: ночь на сваях. Перейду. Сова я.
Я – своя. Мне юный месяц сват и брат.
Головой кивает гирька часовая,
стрелки тихой сапой топчут циферблат.
Воздух головешкой над румяным снегом.
Задохнуться, что ли? Выбор невелик:
из бессонной ночи в серебро побега
ближе не бывает – боже ж не велит.
Старые обои кашляют на кухне.
Новые гардины застят лунный свет.
На морозе стёкла от узоров пухнут,
тренькают певуче ледяной сонет.
Совьи посиделки. Тени хороводят.
Танец отражений в топких зеркалах:
то дупло тоски, то страха половодье
в вымыслах паучьих и в пустых углах.
Выпрыгнуть бы в люди да в сугроб морфея!
Телом – в белый омут, в небо – снег столбом!
А под утро ветром тот сугроб развеет…
Гололёд горбушкой, лысиной и лбом
в новый день упрётся. Прошиби попробуй.
Днём сова слепая, днём и нет совы.
Ночью – одинокость липкая хвороба,
Ночью – мысли в оба, ночью – память в оба.
Совьи посиделки.
Глаз луны-вдовы.
