Я понимал твои муки, твои измены и сцены
для драмкружка,
я целовал твои руки, голубоватые вены
вокруг соска.
Я поднимался все выше, я избавлялся от страха
движеньем губ,
я умер и не услышал, как в доме воет собака,
почуяв труп.
И плавал в облачном небе и серебристые звезды
держал во рту,
и превратился не в пепел, но в остролиственный воздух
и в темноту.
