ты - мой неизлечимый вирус,
я - грустный рыцарь, Пенелопа,
гремит доспехами папирус,
хранит меня твой светлый локон,
огнем встречали одалиски,
венчали заревом Востока,
и путь обратно - горький виски,
хранил тебя, мой светлый локон,
в пустыне моря злились боги,
и снилась милая Итака,
и должен я кругом и многим,
упрек без рыцаря и страха,
мой Телемах, наш сын, он вырос,
отец вернется... что Лаэрт?
скажи, как сына принял Пилос...
и много ль в нем отцовских черт?
год - это милость - у Цирцеи,
рукой подать нам до Аида,
и вот я достигаю цели:
Тиресий, моя карта бита?
...здесь Посейдон грубит однако,
сирены-дуры, лестригоны...
мне снишься ты, война, Итака,
вокруг меня чужие жены...
и эта шустрая Калипсо,
я плачу, Пенелопа, кровью,
супружества мне надевает клипсы
склоняя ложе к изголовью...
семь лет и мужу нет прощения,
но боги изъявляют милость -
или Улисса возвращение
мне просто-напросто приснилось?
