я не то чтоб с ума. просто больно. февраль не прощает
никаких интермеццо, лирических отступлений.
в тщетных пробах унять ЦНС наливаю чаю,
я сама себе Ника, турбина, крылатый гений.
и мурашками мир проберёт от таких прелюдий,
я дрожу, как дрожит бревно в нелюдимом сквере.
и мне страшно представить - за стенкой заснули люди.
я теперь ни в кого не могу ни смотреть, ни верить.
значит, вот как себя обрекают на вечный тремор,
разбивают посуду, сердца и хвосты об льдины.
вот такой коленкор: пиджаки об немые стены,
мы не видим, но мелом макушки пылят и спины.
фонари вразнобой, потакая маразму мрака,
ледяными шпицрутенами, ильичёвской окалиной.
и погода такая, что самая злая собака
за порог не отпустит подвыпившего хозяина.
абстинентное реггей всё тужится выть телевизор.
нас не любят ни женщины, ни, стало быть, наши жёны.
мне в аптеке вчера сердобольный провизор
прописал порошок, Бенжамина и новые шоры.
и средь этих дорожек неведомых, в стиле поп-арта,
в сапогах фирмы Экко, не сыщется жёлтый осколок.
Изумрудный мой город, в каких ты остался картах?
под каким слоем пыли, на какой из упавших полок?
