Приветствую всех ценителей поэзии, поэтов и непоэтов, всех, кому поэзия – судьба, и всех тех, кто просто «балуется стишками»!
Вашему вниманию предлагаются поэтические раздумья (отрывочные и субъективные) о том, какой должна быть жизнь и судьба поэта, (и о том, какой бывает судьба поэта, меняющего поэзию на действительность). Моё «Непосвящение Пастернаку» является, в широком смысле, «Посвящением» поэзии.
С любовью и благодарностью за внимание,
Русский поэт Вадим Шарыгин.
Пролог
Марина Цветаева
(ненаписанная эпиграмма)
***
И Маяковский (с пулей в сердце) –
Был как-то вычтен из друзей…
Слыл «междуречным», как шумерцы,
И вроде хлопал дверью! (Дверцей?) –
Так осторожно! – В Колизей
Ноздрей раздутых жаждой крови –
Ходил исправно, как домой!
Какой же "поэтично-вдовий",
Какой "беспомощно-коровий",
Смертельно выживший, (бог мой!).
Приплёлся к нищете (всех благ),
Нам бывшим – бывший Пастернак.
1. На пике сновидчества и волшебства.
Предсемнадцатые годы.
***
Ветром, швыряющим ставень в ставень,
Багром – прощупывающим пучины дно,
Бездомной доверчивостью – славен
Мир, расположенный ни за каким окном!
Взгляд – без очей. Так ночь зрит, – И ветер –
Окрашен бенгальским зелёным пламенем!
Не опускай только руку со знаменем –
Цвета влюблённости в горы! В эти –
Взбирания! В сон, облачая явь,
Замок амбарный навесив на зримое,
Предустановленностей счистив ржавь –
Счастье безмерное, необоримое –
Кинется! Крепко обнимет! Прильнёт,
Будто к родному, – к душе остывающей!
Мир, беспрестанно улыбкам внимающий, –
Вот, что так сердце неслыханно ждёт!
2. Невстреча с Мариной Цветаевой
1922- 1935
***
Любовь к любви! –
Впору последним крайностям.
Пожалуй, она первой поняла:
Его исповедальность – на исходе.
Широкий музыкальный шум «Сестры» и «Тем» -
Сменился эпосом. И тайнопись –
Растаивала льдинкой. И затем,
Он по привычке всё сорил словами,
Раздаривал намёки, обещанья…
А Слово для неё – священно: «Ваш!», «С Вами!» –
Значит, так оно и есть. ..
Она – кристалл. Всё названо. (Тем. Самым!)
Он – краска непросохшая. Сырой пейзаж.
Она – за точным словом – час, часами! …Купаж
Поэтов – не угоден Богу.
Так окончательно одна. С засильем чуждости
Сражаясь. ..Пока менял он жён.
А время шло. И вскоре, он – сменил себя.
Он выбрал – плоть, реальность, знанья.
Она ему – напоминаньем
Осталась о возможностях
Других, прекрасных…
3. Коридор Боткинской больницы.
Октябрь 1956.
***
Коридор с телами спящих,
Погружённый в забытьё…
Свет дежурной лампы тащит
Своё тусклое шмотьё
По обводам изнурённых,
Выперших наружу скул.
Слышен шорох осенённых
Листьев.. И протя-ажный гул
Над прощающимся плачем,
И над машущей рукой,
Отплывающих в «иначе»
Бывших жизней. И тоской
Тянет с пола неизбывной.
Нескончаемая ночь
Свои ветреные бивни
В окна силится вволочь.
То ли явствует, толь мнится,
То ли грезится ему:
Толстостенная больница –
Олицетворив тюрьму,
Вдруг распахивает окна –
В осиянье синих глаз!
Ослепительная стогна* –
А на ней, пустившись в пляс,
Радость! – Поминай, как звали! –
Хороводится и мчит –
Жизнь – в ликующие дали,
В родниковые ключи! ...
Чувствуя себя «обрящим»,
Он от счастья ликовал!
Бог, склонившись над парящим,
Одеяльцем укрывал
Плоти платяные мысли,
Всё надеясь, веря, ждя…
За окном плетьми повисли
Струи сонного дождя.
Прочной радостью объятый,
Сочинялся Богу стих.
Бог, прижав к груди распятых
Всех друзей его,… затих.
*Стогна – площадь, улица
4. «Доктор Живаго» – Жизнь на бумаге.
***
К чёрту бытия достоверности!
Только сказка выдержит и бумага –
Эту жизнь! – Оскуденья мерности:
От Лейтенанта Шмидта – Вниз, – К Живаго!
Вся залитая кровью эпоха,
Мученичества добровольцев чести,
Вся борьба, до последнего вздоха, –
Всё оказывается – на своём месте!?
Всё, вобщем, – ради Юры и Лары –
Ради чуда любви их – в Варыкине!
Все муки, гибели и кошмары –
Влюблённый возьмёт да к чёрту, выкинет!?
Пусть наивные льнут к страданиям –
Так, чтоб (кровь!) рекой лилась. А не влага.
Живаго напишет «Свидание»,
Пастернак напишет «Доктор Живаго»…
5. День похорон. «Переделкино».
1 июня 1960.
***
Как всегда
Перед самой грозой,
С одуряющей хмелью и резкостью,
Пахли травы. И ветер босой
Суетливо юлил над окрестностью.
Профиль плыл,
В свой единственный раз,
Над дорогой, бредущей неспешливо
Меж лугов. И раскатистый бас
Дальних гроз погромыхивал вежливо.
Люди шли,
Провожая его
Тело, душу свою пережившее.
В топи «нечего» и «ничего»
Угодили – былое и бывшее:
-------------------------------------------
Вы тогда…
Троя – на одного,
(Помните?) – Усмиряли Есенина!
«Усмирённая» гибель его,
С той поры, во все радости вселена!
Вы тогда…
На Речной? – Нет, на казнь! –
(Помните?) – Провожали Цветаеву!
Светотень или светобоязнь –
Создаёт эту жизнь «волче-стаеву»?
-------------------------------------------
Гроб зарыт,
И до ночи – стихи.
А потом все ушли. В дождь. В рыдания.
На пушистые, сонные мхи –
Опустилось с небес «До свидания!»
Дождь кипел,
Бултыхался в пруду,
Пузырил вовсю воды вешние;
Пел какую-то песню в саду –
Яблоням. И созвучья нездешние
Песни той –
Не стихая в стихах,
Не смолкая, в душе моей движутся.
Песнь «родного врага» – на руках
Я несу. Всю. От аза до ижицы!
