В изысканном вранье из тонкого батиста
выскальзывает ночь, оставив горечь дню.
А я, почти забыв ночной сердечный приступ,
присяду у стола и руки уроню.
Пустынно за столом. Здесь только стайка строчек –
они кивают мне, и в каждой – экивок,
и поиски проблем себе на позвоночник,
и давний страх,
что нет
на свете
никого.
18 февраля 2010
