В рощу с малахитовой травою, где ломает почву змеевик,
Я уйду с бездумной головою - не малец, не вьюнош, не старик.
В росы окуну босые ноги, кину саркофаги-города
И пойду в Уральские отроги, временно, а может, навсегда.
Где Ирень прозрачна и ершова, где весна - заглавная в году,
На страницы дедушки Бажова, к Полозу, хранящему руду.
В белом сне берёзовой опушки буду лицезреть с открытым ртом
Перепляс девчонки Огневушки, рыженькой, с лазоревым бантом.
А потом гостям натопит баню, мёд стоялый вынет из угла
Самый добрый в мире Кокованя, тот, что видел хитрого козла.
За столом, застеленным миткалем, просижу я с дедом до темна,
Сказке подивлюсь о первой стали, от чудес пьянея без вина.
А когда заря румяно глянет сквозь пузырь воловий из окон,
Всё исчезнет, и меня не станет - всё вернётся в свой столетний сон.
Вздрогнет тишь серебряным копытцем и уснёт, упавшая в луга.
Лишь Ирень всё так же будет биться в древние как небо берега.
