Оцепеневший город сделал вдох,
скользнул на дно полночной летаргии.
Мы не мертвы, мы попросту другие,
затихшие, как струны меж ладов,
сплетясь к утру в предчувственный аккорд
сквозь гомон птиц, весенний смех свирели.
Мы не глупцы, мы слишком присмирели
под взглядами настырных свиноморд.
А нас зовёт неон других миров,
гитарный звон, романтика плацкарта.
Лети-лети! - воздушный шарик марта,
февральский лёд дыханьем распоров -
дитя любви во всех спектральных видах.
Но, кажется, боится сделать выдох.
