* * *
Не начинай: не слышу, не взимаю.
Уже зима - молчу и осязаю.
Пускай стучится, тычется - в расчет
я собственную кровь не принимаю.
Чем ради сна пожертвовать еще?
Кого изгнать, в какой горячке слечь?
По кругу продвигаются глухие.
Нет более языческой стихии,
чем устная и письменная речь
в одном флаконе. Выродились печи:
ни образа, ни голоса не сжечь.
Апоплексично вздрагивают плечи,
и молния соскакивает с плеч.
Повсюду мне мерещатся предтечи,
и женствен или множествен мой слух,
когда он суеверно искалечен,
когда одно даровано из двух
взаимоневменяемых наречий.
