1. Богу ли…
Яви мне суть, и я, быть может, не умру
от ужаса, увиденного мною.
В твоей рубашке стоя на ветру,
я выживу, я лишь глаза прикрою
не от песка и ярости лучей, -
от прозорливой точности догадок,
но даже это будет мне наградой:
я обрету свободу быть ничьей
и стану беспризорна и вольна,
лишь только взгляд не так открыт и светел.
Да что там взгляд, покуда южный ветер
мой лёгкий катер гонит по волнам…
2. «Когда оскомина…»
Когда оскомина от божеских щедрот
наполнит рот сухой, ты улетишь на волю,
где Сва, как облако, парит над чистым полем,
где Гамаюн тебе твою судьбу поёт,
и ты услышишь, как шуршит болиголов
в жемчужном мареве, дрожащем над поляной,
и лепестки его пленительны и пряны,
а стебли тоньше и нежнее летних снов.
Но, словно жизнь прожив, поляну перейдя,
ты вздрогнешь, встретившись с очами дикой птицы,
в её зрачках увидев боговы зеницы,
что неотступно за тобой следят, следят…
3. Обнажённое
полынная правда с горчинкой но всё ж
в полынное поле забывшись войдёшь
и медленно тая
в его аромате в его серебре
до самого мелкого беса в ребре
себя пролистаешь
деревья становятся голыми спать
и лишнее сбросив с макушек до пят
скрипят под снегами
отринув сухую листву как слова
уже не деревья уже дерева
стоят перед нами
и я обнажаясь до божьих кручин
до самых рябиново-горьких причин
до правды полынной
увижу тебя в очарованном сне
и дарьей застылой приникну к сосне
горчащей былинно…
