Нет ни розы моей, ни соловья.
Где же вы были
вчера?
Видно с таинственным
Саади в Гулистане,
снежной водой себя остужали,
из фонтана черпали.
Там, в наводнении слёз,
в деревья высокие,
голубями любовь улетает.
В деревьях, где любовь
пребывает,
эхо высмеивает нас.
О, далекий
иранский Шираз!
Мой безрадостный,
вниз лицом лежу на песке,
слушаю песнь тростника
в реке.
Поет он тонко и жалостно,
диссонирует мелодия
со скалой ветровой
в его повести,
дорогой,
будут
стоны мои слышны,
моей памяти,
которая до сих пор
живет во мне
как море в раковине.
Хотя и раздавленной.
