твои любовницы приносят тебе цветочки четными числами,
завязанными лентами черными, снегоупорными,
и датами круглыми не отмечают твои рождения /музыкальными треками/,
только стаканами,накрытыми черствым хлебом /да реквиями/,
и слезы текут реками,питают
землю, пугают
ящериц,
а ты хотел каждую из них в Ниццу,
в отдельной постели,после душа, или в столице,
там в лучших, самых лучших традициях: сначала напиться,
слиться
с каждой в экстазе.
твои любовницы похожи на тонкие вазы.
ты хотел все сразу вынюхать и вмазать/ся/.
их мужья глотают тебя мертвого /как и живого/.
ты становишься им поперек горла комом,
ломом
не продвинешь и колом.
ты приходишь в их страшные сны, раздеваешь их жен,
и они слышат стон, и ставят на кон
остатки ночей.
меняя на сигареты простыни,ты всегда был для всех,
ты всегда был ничей.
но твои любовницы все еще приносят тебе цветы и ленты четными...
складывая на могилу куски своей души /сотнями/.
не круши их надежды, воскресни.
так будет честно.
мой отчаянный, мой нечаянный доставь еще много рая,
ни хуя об этом не зная.
умоляю, даже после тринадцати лет
я сдыхаю
от тоски по тебе,
я расстреливаю мысленно виновных, я стреляю в упор по их лицам,
и я завидую твоим любовницам
и их мужьям /им слаще/.
Ты им снишься чаще.
