Тебе, обессилев, намаявшись дурью, я плачу в плечо.
В моей голове, как в разбуженном улье, гудение пчёл.
Какие-то птицы кучкуются в небе. О чём-то прошу.
Не видишь, не слышишь: ты двигаешь мебель в системе фэн-шуй.
Система гласит: если всё переставить – с душой и с трудом,
то новую мебель одобрят в астрале, и явится в дом
гармония, чтобы расти – в перспективе, но день ото дня.
И гвоздь ты вбиваешь не в стену в квартире, а прямо в меня.
Как всё это мелко, для глаз моих мелко – почти нонпарель.
Но Феникс сжимает когтями тарелку. В тарелке апрель.
Я с ним на летающей этой посуде стремительно мчусь.
Среди чугуна я гоняюсь за чудом и точностью чувств.
Наверно, я в чём-то опять виновата. Все письма ты стёр.
Нас небо слизнёт языками заката и бросит в костёр –
чугун содрогнётся, и песней альтиста закатится стриж…
В ладони сожмёшь уголёк золотистый. И всё повторишь –
опять меня встретишь, опять потеряешь и снова найдёшь.
Не надо другого – ни ада, ни рая. Спасительна ложь –
стоит она рядом с фэн-шуем на страже. Там полный ажур.
А правды никто тебе, милый, не скажет. И я не скажу.
5 марта 2010
