Пела, как Алконост. Струила вишнёвую негу,
зелёное наваждение, сладкозвучный сиреневый сон.
И я потерял себя; я нырнул в этот омут с разбега,
долго дремал на дне под корягой, как зимний сом.
Потом кричала, как Сирин, выплёвывала катастрофы.
Кругом гудели тайфуны, под ногами горела земля.
Но к этому времени мне уже было, в сущности, пофиг,
так что я удержался, не отпустил руля.
Вещала, как Гамаюн. Злые пророчества, пенясь,
текли вслед за мной — горячие, чёрные, словно смола.
Я так и не оглянулся. Ты вспыхнула, словно Феникс.
Но возродиться из пепла уже не смогла.
