Где-то у самого горла,
там, где и вороту тесно,
неукротимо и гордо
ночью стучит моё сердце.
Страшно от этого стука.
Мечется сердце по клетке.
Чтобы его убаюкать,
я принимаю таблетки.
Только таблетки – пустышки,
сделаны из промокашки,
где-то в притонах бестыжих,
где-то в аптеках продажных.
Эти аптеки не могут…
Эти притоны не в силах…
С ровного места в дорогу,
сердце сорваться решило.
Сердце моё дорогое,
всё-то тебе не сидится,
кто тебя взял из покоя,
грустная красная птица?
Что натворил я такого
в этой натруженной стуже,
раз и тобой забракован,
раз и тебе я не нужен?
Видно, я был никудышным
сыном, отцом и супругом,
да и святошам всевышним
тоже не сделался другом.
Вот я и стал неуместным
в этом воздушном объёме,
и по стихам моим пресным
мухи плывут на пароме.
«Domini… via… amore…» -
что тут еще пролопочешь?
Ладно, ступай на просторы,
если так этого хочешь.
Вместо прощанья – прощенье.
Что суетиться напрасно?
Но уходя - на мгновенье -
остановись!
Ты прекрасно…
