***
Выделяя страдание из переполненной дроби,
где стоят в знаменателе все ипостаси мои,
а в числителе – сон, я опять просыпаюсь в утробе,
словно в ложе небесной, но севшей на рифы ладьи.
Там беспомощен слух, а глаза ослепляют спирали
беспризорных фотонов, как пыль с бакенбардов Отца.
Не родители – нас, мы утробы себе выбирали,
точно так в семена проникают всегда деревца.
Только выпустив корни, как острые когти кривые,
мы впивались в сознания плоть и терзали ее,
и поэтому нас, торопясь, проклинали живые,
и Отец, пожалев, нам дарил вдохновенье свое.
Но подняться к нему, обрывая все корни, как нити,
не дает нам подспудный, по жилам струящийся страх,
и когда результат от деленья погаснет в зените,
из утробы в трубу сквозняками мой вынесет прах.
