Она поет про доброго жука
в индустриальном городе Магог
и Гарина прозрачная рука
касается ее холодных щек.
О том, как выжить всем смертям назло
она поет на ящике пустом
и битое зеленое стекло
хрустит под эфемерным каблучком,
и тьма густеет в глубине домов,
и пудреные волосы старух
из барского напольного трюмо
летят, как белый тополиный пух,
и зреют преисподние миры
под ветхой лакированной доской,
и скифские походные костры
пылают под заснеженной Тверской.
Я знаю этот город наизусть,
он извергает дым и воронье,
он сорок лет готовит, как Прокруст,
мне ложе эталонное мое.
И не слезинка на моих щеках,
но воровского воздуха клеймо,
давай еще про доброго жука,
мне в жилу эта песенка, Жеймо.
