Лоза вилась по склону белых гор,
сквозь облачные тени акварелей,
по талым нитям меркнущих капелей,
ткала непредсказуемый узор.
Таился в нём, дней изначальных, смысл:
стремленья к жизни, каменных мучений,
ветров строптивых, солнечных влечений,
солёного восторга лунных брызг.
Пятном кровавым липкий виноград
отметил вечность Божьих отражений,-
в одеждах тихих завтрашних движений,
проступит сладко-терпкий аромат.
Вселенская, неведомая грусть
сцепила в строчках помыслы желаний,
но не найти достойных оправданий,
тому, что не запомнить наизусть.
