© Владимир Зуев
vlzuev@mail.ru
ПОЕЗДАМИ
(цикл стихотворений)
***
простите мне все и всё
декабрь меня спасет
декабрь мою студит суть
есть шанс умереть уснуть
уснуть и не видеть снов
глазеть в глубину углов
как в детстве с раскрытым ртом
и мысли как снежный ком
катить по пустым полям
и верить что все с ноля
возможно еще начать
возможно играть врача
себя самого лечить
возможно сползти с печи
и всем рассказать про всё
и ждать что декабрь спасет
***
мы просто замерзли, мама.
вы с папкой в соседях пили
тогда, и остались тама…
мы с мелкою печь топили…
тепло стало, мы уснули,
и сон мне дурацкий снится,
как будто бы мы в июле,
все вместе в Москве, в столице…
вот Кремль, Мавзолей – красиво,
народищу – шире дали…
и папка не ищет пиво,
ведет покупать сандали
нам с мелкой… ты в платье белом,
красивая, как в альбоме…
а помнишь, ты песню пела,
давно, про погоду в доме…
и песня и сон – дурные,
мы с мелкой, остались тама…
вы ж, пили все выходные,
мы просто замерзли, мама…
***
на Патриарших снег,
вечер… и тишина…
бродит бездомный кот,
жаль, он не пьет коньяк…
кот, фонари и снег –
это, конечно, знак…
знак, что она придет,
знак, что придет Она…
снег, фонари и кот
рядом сейчас и здесь…
жаль, что пришлось допить
мне одному коньяк…
знаю, что где-то ты,
Ты, непременно, есть,
кот, фонари и снег –
это, бесспорно, знак…
бродит бездомный кот,
нам с ним тоскливо тут …
на Патриарших снег,
холодно и темно…
знаю, она придет,
но через много «но»…
….снег, фонари и кот
мне прибавляют сил…
***
говорили – не договорили
нежно, нараспев, напропалую,
по ночам так сладко слух балуют:
«может быть, наверно, или-или»…
все вернется, если возвратимо, -
новым годом, или счастьем новым,
нежным, нереальным, невесомым…
жаль, что чаще мимо–мимо–мимо…
***
разбежались мысли поездами
на глухом озябшем полустанке
что же это было между нами
что теперь без кожи и изнанки
оба и болит неумолимо
где-то глубже чем обычно было
и окно вагонное застыло
и все мысли мимо мимо мимо
***
ну, не Мастер… ну, кто-то другой…
ну, не плохо мастырит рассказы,
повестюшки, крылатые фразы,
афоризмов гламурные стразы…
и, конечно же, мот и плейбой…
ну, с баблом у него хорошо,
ну, и с феями полный порядок.
но какой-то невнятный осадок,
может, это усталость от блядок,
может, Музы еще не нашел…
ну, проходит так год и за ним
год проходит, и нет изменений…
и бестселлер «Из жизни растений»
не написан из скуки и лени…
мой «не Мастер» угрюм, нелюдим…
ну, а где-то в то время она,
ну, не то чтобы уж, Маргарита,
не умна, не дурна, но открыта…
жизнь проводит уютно и сыто,
мужу более друг, чем жена…
ну, и встретиться надо бы им,
ну, найти уж пора бы друг друга
для работы, семьи и досуга,
и про баб позабыть и супруга,
и в подвал, и остаться одним…
ну, не та нынче, видно, Москва,
ну, и времечко нынче другое…
те же люди, под той же луною,
повстречались однажды весною –
их история вечно жива…
P. S.
ну, не Мастер, но типа элита,
ну, не плохо мастырит рассказы…
он жене дарит вечные стразы,
а жена жарит вкусные зразы…
…и с завлитом живет Маргарита…
***
от теплых баб да в холода,
в тайгу, к медведям, в буреломы…
по жизни все изгибы да изломы,
и мнится безымянная звезда…
от стылых рук да в полымя –
в другие руки, страны, дали,
где мне еще любить не обещали,
где любят только имя, не меня.
от суеты да в пустоту,
в девичьи теплые ладони,
лицом уткнуться и запомнить
их красоту и простоту…
от этой жизни до другой
брожу, чтоб всё-превсё заметить…
и, понимаю – мы, как дети
под безымянною звездой…
***
пухом земля, зёма…
я за тебя двести
пью, пусть моя кома
будет моей местью,
тем, кто за смерть вашу,
цацки себе справил,
кто заварил кашу,
и, поперек правил,
вас, пацанов, кинул
в ад и свой зад спрятал…
…кучно пошла, в жилу,
тело, как есть вата…
мозг бы еще ватный,
душу – и жить можно…
если стереть пятна
боли… клинок в ножны
мне убирать рано –
речь моя пусть режет…
я нынче, зём, пьяный,
да и слова те же,
я говорю спьяну,
ты уж прости, братка…
сдохну и перестану,
гадко мне, брат, гадко…
***
молчим. пускает пузыри,
как в детстве, чей крупней и краше,
а пахарь-солнце небо пашет
под музыку Rene Aubry,
что нас спасает третий день
от молчаливых откровений,
от страха, и любовной лени,
которой предаваться лень…
***
когда прокричит выпь
и сыпь твоих слез спадет
когда я начну пить
как раньше и бить влет
ты будешь жалеть что ж
ты в курсе с чего так
моя и твоя ложь
во имя каких благ
во имя чего ждать
и стоит ли ждать нам
вопросов моих рать
растет по часам дням
и будет лупить влет
когда прокричит выпь
когда слез спадет сыпь
когда я пойду от
***
недельная тишина
эфир заполняют другие
уныло и тупо молчу
чур меня чур
на каждой руке по гире
пудовой и тишина
***
мы попали в запендю
поперечно и продольно
запендя зело довольна
человеческим фондю
неуютно в запенде
нам заядлым театралам
между сценою и залом
мы ружьишком на стене
на четвертой ждем висим
где когда стрелять и сколько
жизнь бесхитростная полька
смерть чудовищный но грим
***
май нэйтив таун изент ладж,
энд изент смол, и все такое,
там школа, корефанов трое,
там «Magna», «Royal» и «Orange»…
там детство – ивы и река…
в хрущевке песни под гитару,
и высь светла и высока,
и все сдавали стеклотару…
и были счастливы, бикоз,
там «нАчать» было и «углУбить»,
там был заветный кубик рубик,
и миллионы алых роз…
там был волшебный «Wind of Change»,
влюбленность первая-вторая,
и девственность девичьих плеч,
там Стелла, Оля, Зоя, Рая…
там чудо – видеосалон,
и Цой живой и Хой в почете,
и мы не в погребальной роте
с друзьями, время – не Харон
тогда и там… теперь и тут,
иные мы, май таун нэйтив –
форевер! ай эм вэри эктив,
я жив доселе, вэри гуд…
***
тамбур моей головы пуст, прокурен, простужен…
баба прошла, позвала в ресторан на ужин…
я не пошел, я выпил чаю и замер
на боковушке в одной из двухъярусных камер…
рядом храпели надсадно, нестройно, густо…
в тамбур моей головы поселилось чувство,
чувство тягучей тоски по родному дому,
я отродясь там не был, я сразу в кому,
в спячку какую-то впал и проехал мимо…
дальше дорога, доярки, портвейн и «прима»,
после постель полустанка, похмелья пытка –
как же всё в вашем мире зело и зыбко…
зябко, однако… тоска поселилась в тело,
тело не сопротивлялось, оно болело,
боль помогала выждать, и выжить всё же
на полустанках пьяных с гусиной кожей…
жесткие правила жизни, как вида спорта,
писаны для дураков, дураков упертых,
кто-то их видит шире, я – вижу уже…
тамбур моей головы, пуст, прокурен, простужен…
***
под откос пойдем поездами,
партизанам подарим радость,
их полнехонько, между нами,
все издохли, а их осталось…
и тоскуют, без дел и дела,
без тротила и прочей мути…
ты, я помню, давно хотела,
умереть в один день… по сути
раствориться, и будь что будет,
ты да я – это целый космос…
партизаны ведь тоже люди,
им по жизни и так не просто,
пусть потешатся, жалко что ли…
нам с тобою, таким красивым,
хоть на рельсах, хоть в чистом поле –
кров и ложе… законы силы –
мимо нас… партизаны, к бою,
под откос идем поездами…
…отходи, любовь, я прикрою,
ты прости, что так вышло с нами…
***
ну вот опять мы то да потому
извечный ля минор тоска и скука
ты говоришь а я не слышу звука
и от того ни сердцу ни уму
да и зачем большие города
ни берега ни дна и всё сначала
я был с тобой а ты не замечала
так длились наши годы и года
и изошли и значит надо так
полковнику давно никто не пишет
полковничья жена слагает вирши
и жизнь проходит как-то не в затяг
***
умирая тысячу и одну ночь
выживая тысячу и один день
я стараюсь сдержаться стерпеть смочь
чтоб до срока не спиться в свою тень
в кубатуре вечной как блядь тоски
что прозвали русской промеж своих
я слагаю списки кому близки
будут строки эти и этот стих
запиваться слезно внарыв всерьез
по углам прокуренных в хлам квартир
я устал устал мне не хватит слез
похмелиться утром и выйти в мир
и в миру где тысячи и один
чтоб не стать заложником сквозняка
я кричу о том что болит в груди
это очень четкое тэчека
***
и видеть сны, не умирать,
уснуть, храпеть на всю округу
зимой, а летом ближе к югу
податься, и давить кровать
ночами, днем играть шута…
девицам, солнцем утомленным,
читать стихи, и слушать волны,
и знать, что мира красота –
сейчас и здесь, не там-потом…
потом – иное предвещает…
Земля устало нас качает,
как мама, в детстве, перед сном…
***
вспышка не справа вспышка не слева
каждый охотник желает знать
или снег идет или падает небо
или Бог мостит через небо гать
красный оранжевый желтый зеленый
стойждииди почему потому
глянь как деревья выгнули кроны
валится небо роняя луну
на полушалок упавшего снега
так ли охотник желает знать
координаты упавшего неба
и Бога который наводит гать
***
язык без костей, без камней ветер,
спина сутула, земля поката…
я вижу мир, так как видят дети,
безотносительно циферблата…
ничто не ново, не вечно, ибо,
наш угол зрения одинаков,
а я очкарик… Господь, спасибо,
что я не вижу дорожных знаков…
иду на ощупь, мордахой в небо,
я горд собою, я смертник, люди…
товарищ случай, закинь-ка невод,
я подыграю, и будь, что будет…
ну, вот и славно, родные сети…
земля сутула, спина поката…
язык без костей, без камней ветер,
безотносительно циферблата…
***
через газету Правда
мама утюжит брюки
папе на митинг надо
папе синеть со скуки
папе идти в колонне
вечного Первомая
папа парторг в законе
папу признала стая
мама побудет дома
мама сготовит ужин
мама глава домкома
глаз за детьми и мужем
мама царица мира
метров квадратных наших
наша полна квартира
как говорится чаша
я подросту однажды
буду большим как папа
я будут помнить каждый
день его цвет и запах
мама и папа рядом
вечно со мною будут
рвется газета Правда
значит есть место чуду
***
кому покос, кому Галапагосы…
кому Карибы, а кому Кижи…
Господь, послушай, у меня вопросы
к тебе созрели, сможешь - подскажи
чего и как, я сам не одупляю…
в подлунном мире, нашего двора
растут, живут, но чаще умирают,
хлебнувшие и лиха и добра,
создания твои… и что в итоге –
работа, дети, телик, огород…
ты напиши в своем небесном блоге,
бывает как-нибудь наоборот?
не огород-работа-дети-телик,
а что-нибудь другое, для души,
с семьей поездка на лазурный берег,
песок и пальмы, сможешь - напиши…
я не ропщу, пойми… обидно, Отче,
чего мы словно белки в колесе?
мы по-другому, как-нибудь хотим и хочем,
возьми письмо… тут подписались все…
Ноябрь 2009 - март 2010
