Голодная, пешком,
всегда и всюду с краю,
таскается с мешком,
объедки собирая,
а хочет пира!
Но
прикинется болявой –
всё строго учтено.
- Вот если б на халяву, -
смердит щербатый рот…
В лицо смеюсь ей, суке,
и сыплю от щедрот
в протянутые руки.
