Из синих углов растекается с шелестом море тьмы.
С такой высоты
видишь себя ничтожным: песчинкой меж створок дивана,
дрейфующего по полночным волнам — из одиночной тюрьмы,
мимо разрушенных пристаней, среди жути и красоты,
в подсвеченном электрическими огнями тумане.
Поскольку пустое пространство — плохая пища для глаз,
теряешь лицо и фигуру, становишься слабым эхом
на дне телефонной трубки.
Годы и километры давно разделили нас,
и ночь стучится со смехом
в свои берега. Снова считаешь зарубки
шрамов, оставшихся от осколков, застрявших где-то в груди,
в решётчатом костяном сундуке,
между совестью и забвением. И непонятно, то ли
всё ещё впереди, то ли уже позади,
и это не судорога в набирающей номер руке,
а просто фантомные боли.
