Все ушли... Перепалки умолкли.
Будто палкой по лбу – тишина.
Мокрой тряпкой сметает жена
пережёванные кривотолки.
Стали резкими книжные полки,
белый лист и малевич окна.
Кот храпит – что ему до пророчеств
и речей перепивших друзей?
Сколько другу в глаза ни глазей,
одиноким останешься к ночи,
даже слившись с любимой. Короче,
с тишиною тебя, ротозей!
Все ушли... Опустела квартира.
Я, как Будда, парю в пустоте,
позабыв о храпящем коте.
Отголоском прошедшего пира
чуть звенит эмигрантская лира.
Жизнь промчалась в сплошной суете...
Как я тут очутился? Откуда
этот сдавленный стон, и зачем
на чужом повлажневшем плече
я дышу, а когда-то – не буду?
Как поверить в грядущее чудо
воскресения в светлом луче?
Вдалеке от уснувшей планеты,
извалявшись в межзвёздной пыли,
я грущу о ландшафтах Земли,
о куплете своём недопетом,
о куда-то исчезнувшем лете
и друзьях, что зачем-то ушли...
