Гудит огонь – напомнил сатану,
багряный смех из печки бьёт картечью…
А я приникла лбом своим к окну,
и грусть моя берёт меня за плечи.
Сама ушла за тридевять полей –
где ж от тебя спасенья хоть крупица?
Раздумья в виде диких голубей
желают в синем поле приютиться.
В снега я убежала, в глухомань.
Душевную обречь бы безмятежность!
А горькую найдя рассвета рань,
я пью её, как браги неба нежность.
Жду чуда, и меня бросает в дрожь.
Читаю ночь, как том заветов мага.
Меня любя, без адреса найдёшь
мою обитель за морями мрака.
В холодный вечер, в ночь хочу одна
уплыть на льдине из стекла хотя бы.
Уснул в печи весёлый сатана,
уткнувшись жаром в головешек лапы.
И так до самых первых петухов,
начнёт лишь зорька в небе вышиванье,
до криков в утро мчащих поездов
всё ширится в тревоге ожиданье.
