По булыжной мостовой ступая,
Глядя в бесконечный небосвод,
Женщина – такая молодая –
Точно к трону, шла на эшафот.
«Ведьма!» злобно ей толпа орала,
Впереди давно готов костер,
Но она людей не замечала,
Вспоминая жуткий приговор:
«Сжечь живьем. И пепла не оставить».
Ну, пусть жгут. Сгорит ведь только плоть.
К праху - прах, пускай.
Бессмертна память.
И души костру не побороть.
Кровью каждый шаг ее отмечен,
Но глаза бездонны и сухи.
Зря священник прямо в ухо шепчет:
«Исповедай, дочь моя, грехи,
И тогда они тебе простятся,
И шагнешь, очищенная, в рай…»
Ведьме ль ада пламени бояться?
Мимо губ – распятья острый край.
По ступенькам – вверх. Глазами – выше.
И – уже из пламени: «Проща-а-а-й!».
Ахнула – от мостовой до крыши –
Площадь.
Но один в толпе - смолчал.
