ОТ РЕДАКТОРА
Хорошо помню ту первую книжку «Гариков на каждый день», которую удалось раздобыть почти 20 лет назад. Это была, скорее, толстая брошюра в мягкой обложке, неудобоносимого формата А-4. Такую не почитаешь в метро и не спрячешь в кармане. Но книжка была прочитана, перечитана и вскоре «зачитана» друзьями. А имя Игоря Губермана встало в ряд популярных – наших - авторов.
Честность и «нашенскость» притягивают читателей к стихам (или, по определению автора, стишкам) И. Губермана. И, конечно, его неподражаемый юмор «русского еврея». За возможность вместе с ним посмеяться над нелепостями жизни - и своей и планетарной - мы и любим Игоря Мироновича.
Однако афористичность в краткой стихотворной да еще юмористической форме – только на первый взгляд кажутся легкими литературными экспром¬тами. Уложить извечные проблемы жизни и мироздания в формулы из 4-х строчек – это адский труд для литератора. Уж очень просторно в них для мысли и тесно для слов. А порою и одна буква претендует занять свое место в строке. Вот пример:
Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.
Изящная строфа, ясное ироническое кредо автора. Но буква, о которой говорилось, просится. Наречие «намного» здесь кажется слишком «лобовым», поэтому и вся строка имеет оттенок прогноза Гидромета. А если: «В раю НЕмного мягче климат»? Звучит ироничнее и лукавство автора оправдано.
Попадаются в четверостишиях и стилистические огрехи. Вот отредактированные строчки:
Найдя предмет для диалога,
спрошу я вежливо у Бога:
- Как Ты сварил такой бульон?
- По пьянке, - грустно скажет Он.
А вот как они выглядят в книге:
Найдя предмет для диалога:
- Как Ты сварил такой бульон?-
спрошу я вежливо у Бога.
- По пьянке,- грустно скажет Он.
Заметно, что Игорю Мироновичу не помогают при подготовке сборников к печати издательские редакторы. Между тем, немало гариков требуют правки и доработки.
Ниже приводятся некоторые примеры возможных редакторских правок.
ВАРИАНТЫ РЕДАКТОРСКИХ ПРАВОК
( по книге: «Литературно-художественное издание.
Игорь Губерман. Анталогия сатиры и юмора России ХХ века, т. 17.
М.: Изд-во Эксмо, 2004.)
«ПЕРЕЖАРЕННЫЕ ГАРИКИ»
(варианты)
1. С.28.
Клянусь горшочком детства моего
и старческим подгузником клянусь,
что я не потеряю ничего,
случайно если истины коснусь.
2. С. 30.
Судьба со мной играет ловко,
а я над ней слегка шучу:
не поспевая за веревкой,
я лишь копытами сучу.
3. С. 33.
Семья – надежнейшее благо,
костер в житейское ненастье,
а угоревших лечит влага,
в которой тонет это счастье.
4. С.
Творец сластит продленье рода;
неся елей, жужжит жена;
а в баб чужих по бочке меда
вливает подлый сатана.
5. С. 37.
Не первое утро, с рассветом в окне,
натягиваю одеяло,
чтоб сон досмотреть об измене жене,
в конце-то концов, до финала.
6. С. 52.
Ошеломляет злоба дня,
ее прогноз ужасен;
а день спустя, глядишь, херня,
притом на постном масле.
7. С. 62.
Нам охота себя в нашем веке
разукрасить в лихой калевале,
но уже древнеримские греки
в нострадамусе все описали.
8. С. 64.
Пролетарий умственного дела,
тупо я сижу с карандашом;
а сообразительное тело
с бабами гуляет нагишом.
9. С. 75.
Вот женщину я обнимаю,
она дичает, пламенея;
а Ева, я вдруг понимаю,
за яблочко загрызла Змея.
10. С. 84.
- Время – деньги, - говорит приятель,
и несет, не мешкая, вино;
время, кое мы роскошно тратим, -
деньги, коих нету все равно.
11. С. 86.
Вчера ко мне Солидность постучалась,
она по седине меня нашла;
на радостях, я с нею выпил малость,
и утром она с песнями ушла.
12. С. 92.
Крылышки ее белее снега,
даже гузка власти девственно бела;
с этой птицею российская телега
лошадей, кудахтая, обогнала.
13. С. 139.
Страны моей главнейшая опора -
не стройки сумасшедшего размаха,
а серая прорабская «контора»,
набитая ударниками страха.
14. С. 162.
Не соблазняясь жирным кусом,
любым распахнут заблуждениям,
я жил в дни горькие – со вкусом,
а в дни без специй – с наслаждением.
15. С. 163.
Порядка мы жаждем, как формы для теста;
и пекарь – мясной мускулистый мессия –
укажет для теста и форму и место,
и снова суши сухари вся Россия.
16. С. 167.
Порой спохватишься в испуге,
бег суеты притормозя:
где ваши талии, подруги,
где гениталии, друзья.
17. С. 198.
Лицо России – царь. Его явление
меняет краску судеб полосатых;
от лысых к нам приходит просветление
и снова темнота при волосатых.
18. С. 212.
Мечтай, дружок, копейки грея,
ругая власть, бранясь с женой,
что, наконец, найдут еврея,
который был всему виной.
19. С. 213.
Доселе жив, являясь в разном виде,
герой пивных, рейхстагов и духанов,
народных упований жрец и лидер –
Адольф Виссарионович Ульянов.
20. С. 230.
Мой разум, тусклый и дремучий,
с утра – капризная струна;
и на предблюдию созвучий
не отзывается она.
21. С. 255.
Среди совсем других равнин,
с еврейской прытью и сноровкой,
торгует гордый славянин
мацой, матрешкой и винтовкой.
22. С. 268.
Я учился часто и легко,
я любого знания глоток
впитывал настолько глубоко,
что сдержать его уже не мог.
23. С.326.
Так ли уж совсем и никому?
Зеркало отмыв довольно чисто,
Понял я, что веку своему
нужен был в призванье гавночиста.
24. С. 326.
Пока прогресс бурлит ретиво,
вливаться нужно постепенно:
пора подсыпать соли в пиво,
чтоб заодно осела пена.
25. С. 331.
Вот идеал моей идиллии:
вкусивши хмеля благодать,
и лежа возле нежной лилии
полет шмеля изображать.
26. С. 361.
Смотрю на волны эмиграции
я озадаченно, слегка:
сальери на мацу стремятся
шустрее моцартов пока.
27. С. 515.
Навряд «любезен буду я народу»,
в моем роду арапа не случилось;
но я воспел российскую природу,
которая в еврея насочилась.
28. С. 519.
Я эпохи раскачивал маятник,
в нас биение пульса единое;
пусть в сортире поставят мне памятник,
не люблю я гавно голубиное.
29. С. 524.
При всей игре разнообразия
фигур ее калейдоскопа,
Россия все же не Евразия,
зато, какая Азиопа!
30. С. 524.
Если хлынут, пришпоря коней,
басурмане в родное пространство,
то, видавший все виды, еврей
легче всех перейдет в басурманство.
31. С. 531.
Много мыслей и шуток моих
содержу я в чужих головах;
до поры, что востребую их,
воплотив в нецензурных словах.
32. С. 532.
Вчера ходил на пир к знакомым;
их дом уютен, как кровать,
в которой лучше пировать
одним домашним насекомым.
33. С. 533.
Вся наша склонность к оптимизму
от неспособности представить,
когда, куда, какую клизму
судьба решила нам поставить.
34. С. 540.
Жил бы я в тишине и покое,
как отшельник, монах и бирюк,
но в миру богохульство такое,
что душа моя рвется из брюк.
P.S. Уважаемый Игорь Миронович!
Всего, из около 2000 помещенных в книге «гариков», отредактированы почти 500. Редактор готов передать их автору или заинтересованному издателю.
Надеюсь, что предлагаемые варианты облегчат Вашу работу над следующим изданием.
С уважением, редактор Николай Бурмистров.
