На сямисэне три струны, но он не балалайка,
живу я посреди страны, в которой плачут чайки
от шалопутных куличей, что испекли на Пасху,
когда шипрованный ручей сирени шепчет сказку.
Сижу на кухне, пью глясе, четверг пришел однако,
обамно парочка гусей барачат медведяку,
в тарелке стынет демократь и коммунячит даже,
на небе поперхнулась мать от этого куражу.
Скрипит потертое весло, шерше ля фам не хочет,
меня, как лодочку, несло, и так почти пол ночи
по фьордам шведским я гулял и с Брэдом питил ханку,
пока обманчивый астрал не прекратил гулянку.
Пошел уже четвертый день, как я пишу фигню вам,
по клаве стукать мне не лень за уренгойским чумом.
Олешек сонные стада тропят меж кочек ловко,
и строчки льются, как вода, чтоб не бо-бо головка.
Чернично пароход гудит, трубится едкой сажей,
и философит Демокрит, пока пишу я лажу.
В стакане кончился глясе, пойду поставлю чайник.
Шуршит, как юбочка плиссе, рассветный умывальник,
он мойдодыром раньше был, теперь перековался,
и не танцуют больше с ним корнеты белых вальсов.
Смотрю на старый календарь и вижу - нынче праздник,
знать в Шушенском зажгут фонарь и водки выпьют тазик
за дорогого Ильича, что так детишек любит...
Писать кончаю, тчк. Поем селедку в шубе.
© Абсурдный Дракон
Для Игоря Калиш на http://www.stihi.ru/2010/04/22/1249
********************************
Ну что сказать? Хорош экспромт, я спорить тут не буду,
но даже синий мастодонт не трахнет барракуду,
у ней же зубья в три ряда, сожрет не только палец,
железный Феликс, вот беда, почил давно страдалец,
а потому от ВЧК лишь ФСБ осталось
и ручейками от куста смывает говноталость.
Меня возил бухой эвенк по тундре очень долго,
я где-то там забыл абсент, доху и даже тогу.
Пока брюнетка варит щи и с анашою кашу,
я тут абсурдные стихи пишу не тете Маше,
но вспоминаю Ильча, как он из Шоушенка
валил по трубам сгоряча, лишь ободрав коленку.
Поранил грешную дыру об острый рог марала –
а после черную икру толкал он в поддувало,
все думал Искра пробежит, но шизануло током,
теперь, как мумия, лежит он в склепе одиноком.
Но день рождение его, как водится в апреле,
справляет с книжечкой Гюго и мается с похмелья
тот, кто махнул на контрабас последнюю двухстволку,
решив, что в предзакатный час стрелять не стоит Вовку.
Ему и так за эти дни мозги абсурдность съела,
я пью кефир, а ты глотни, того, что лил тут смело.
Я здесь поставлю т.ч.к. и поваляюсь в ванне,
в мозгах текут ручьи песка под странный скрип дивана.
© Абсурдный Дракон
Для Пономаренко Владимира на http://www.stihi.ru/2010/04/22/4700
