Посвящено Я.
Колобокое солнце вынырнуло из марева маслянистого,
Солнечным ветром подуло на колтуны воробьиных трелей,
Перекати-городом пустило их катить и катить неистово
По куреву ду'бовых труб - по зелёной дымности апрельей.
На булыжнике площади депо трамваев ящерицы
Греются, сверкают, отражая Колобокое оконной чешуёю,
И мальчики кровавые в фарах, как стены кремля щерятся,
И раздвоенные стальные языки автосцепления троят.
Я, секатором времени четвертованное челостолетие,
Ношу в груди пыль того самого пиджака парадного,
Который нищебродные поэты снашивали в свете,
Одалживая друг у друга почитать чего громадное.
Солнечное сияние выворотило поганые рты дворовые,
Борами лучей высверлило лопнувших ламп кариес,
Залезло и в мою душу, всё смело', и что-то новое
Под отслоившейся пылью ряшливо засверкалось –
Лицо, гоже обрамлённое ниспадающей смолью,
Шея и грудь, вымаливающие красной весны,
И я неистощимыми ушатами мягкое тепло лью,
Начиная с кулона поцелуя в подарок на нитке слюны.
Пущу тебя по телу своему небесному в звёздах-родинках
Кометой с отзывающимся на солнце хвостом волос.
Выутюжь холст, оставь ожог цвета раздавленных смородин,
Навсегда позабыв на левой части моей груди утюг ласк-лоск.
В вазе липкого, как медь волнистого рупора стоят
Изящные руки с календулами остро заточенными
На кончиках пальцев, иллюстрируя букет-звукоряд,
Поют и пляшут смерть, аурой Мусоргского отороченные.
Мы шуршим в дурманящем смоге чёрных кружев,
Тоже поём и пляшем смерть, веер нег обдувает нас;
Возвеличиваемся едино, сплетаясь туже,
Вырываясь из тел, как из лампы погасшей газ.
Вокальный цикл "Песни и пляски смерти" - М.П. Мусоргский
Календула - ноготки
18.04.2010 я четвертован
