Есть свой резон я жил, как жил, по ниже птичьей стаи,
Про справедливость я забыл, но Он таких спасает,
Когда я шумный и хмельной с разбитой в клочья рожей,
До ползший-мама я такой-молись сынок, поможет.
Но закусивши удила стать трудно человеком,
На против моего двора зеркальный -лексус-ехал,
На против жили хорошо и даже в сорок пятом,
А в сорок первом дед ушёл о нём никто не плакал.
И сжал мне горло пессимизм, зажравшиеся рожи,
А, мама-ни чего сынок, молись оно поможет,
Я улыбнулся про себя в свой девяносто пятый,
Помог уже, крестил меня в аду, никто не плакал.
Я возвратился в урожай, малины в шоколаде,
Бандитов винторез лобзал, семья- Надежда сзади,
Стрелял их, как стрелял в врага, бил в зубы золотые,
А, мама, клала образам гроши свои скупые.
По настоянью посетил я храм Петра и Глеба,
Светило множество светил, но сам Христос здесь не был,
Я рожу задирал на верх, смотрел, что ожидает,
Не плакал я, как и мой дед- по силам здесь бывают.
Конечно вышли на меня, в МУР-видно позвонили,
А я не знал, ласкал тебя, мы только этим жили,
Мы даже думали подать, прошение со связью,
Но вдруг исчезла благодать, не плакал -жалко Надю.
И вот стою перед свечой, квартирку обложили,
Омон, спецназ, братишка мой, с которым мы служили,
- Сдавайся, мы простим грехи,
- Господь пусть мне прощает,
Кольцо я вынул из чеки, молитесь, помогает.