Испанское трио

         Испанское трио



                      Хабанера

                             «…так, вспыхнув, начинает
                                танец свой она…» ,
                            Р. М. Рильке, Испанская танцовщица


Как капля ломит свой округлый край,
Живя предвосхищением потока,
Взор танцовщицы полон грозным током,
Как плеском моря вспенен птичий грай,
Или весна бродит безумным соком.

Как будто пробуждаясь и грозя
Прорваться в танце диким половодьем,
Иль пристяжной, сорвавшейся с поводьев,
Она кружит и пыльная стезя
Сочится раной, давленою гроздью.

Стежком прозрачной вязи на воде
Она мелькнёт, сестра морской звезде,
В колодезной глуши зеркальной тьмы

Застынет отплеском заснувшего гранита,
Недвижной взвесью пенной кутерьмы
И возродится в танце – Афродитой.


10.02.1998




              Фанданго


                  "Да здравствует ослепительное
                    Фанданго!"
                   Александр Грин, Фанданго.


Вот эти крылья, вышитые шалью -
- они сначала спят и неподвижны,
но вдруг, как ранним утром, встрепенутся,
навстречу свету шторой распахнутся
и, точно парус, к ветру повернутся
игрой движенья, в танце непостижной,
опутанные музыкальной данью...

они - в предвосхищении свободы:
о, только б им взлететь не помешали
те две руки, бескрылых от природы,
под складками цветной крылатой шали!

Ритм вторженья торжественной страсти
на гортанном цыганском наречье
окрыляет отважной властью
и ложится крылатым оплечьем.

Руки танца стремительней ветра
лёгкий холод к горлу проносят,
чтобы памятью горицветов
память танца летела в просинь.

Пропасть света зелёного блеска -
- холодея, припомнил сравненье:
поцелуй кастаньет, точно нить арабески,
или острого края её раненье...

Кружевную пену летящей шали
в переплеске волн на вьющейся юбке
только руки и удержали,
словно крылья - в ладонях - ручной голубки...

И отчётливый, ясный, прозрачный
переход за границу высокой сцены,
словно просто - сквозь дым табачный,
пропитавший картонные стены:

я дышу весёлым танцем юга,
сам звучу, как отзвук отдалённый,
Птица Танца назвалась моей подругой,
я - у ног её и ею окрылённый...

...отражённый в зеркале гитары,
в полынье, рождающей звучанье,
не объемля непомерность дара,
я шепчу прощенье и прощанье...

Вот её опущенные руки
и струны умолкшей бандерилья,
Птица Танца в песне о разлуке
держит сердце на горячих крыльях...

07.02.2010.



                  Танго

 
                               Астору Пияццоло



На черной улице под кружевом заката
Они привычно – томно танцевали,
И вечер бликов в отблесках горбатых
Движенья легкие сопровождали
                                                         В ночь.


Кофейной тьмой дышали жабры улиц
И яркий свет метался в танце с мраком,
Как будто тесто с солью, с перцем, с маком
Месили в тесном ложе древних хлебниц,
Или на ложах купленных любовниц
Воскресло б семя выжженных смоковниц.


Они кружились в кружеве вечернем,
И платье красное с высокими разрезами
Взмывало ало—черным  опереньем
И окружало кожными надрезами
Его встречавшее холодное презрение.


Живою кожей, смуглым слепком тела,
Воскрес из музыки любовный танец
И небо бросило ночной багрянец
На платье, что кружилось и летело,
На города вечерний глянец.


За бормотаньем пыльных каблуков
Бандонеон одышливо плетется
И жалоба его, как плач оков
В тюремном дворике под вечер раздается,
Но не обманет даже простаков:
Он сам с собою плачет и смеется,
Он знает сам, его ночной улов
На рынках утром быстро продается…


Тангейрос вновь глядит с вершины вниз,
Ее ж рука скользит по складкам тела,
Ах, как она к нему лететь хотела,
И вот он, этот гибельный карниз,
Шагнув к нему, она лишь вниз летела…


А он на цыпочках отходит, не глядит
На груду перьев из лохмотьев ткани,
И профиль неприступен, как гранит,
И взор его уносится в зенит,
Как вопль ее из выжженной гортани…


Ах, его руки, руки—шпаги, руки—крылья !
Они взмывали и разили в сердце разом
Стрелой отравленной, крылатой бандерильей,
Как острым жалом, иль безжалостною фразой…


Он смотрит холодно—угрюмо визави,
Чтоб не жалеть и не обнять, что было б слишком,
И кажется, забрызгана в крови
Его заиндевевшая манишка,
Но, видимо, исчерпана почти
Из сумерек воскресшая интрижка…


И танец стал как будто угасать,
Лениво—медленно течет его зигзаг,
Но кто мог знать и мог предугадать,
Куда его заманит лисий шаг !


Бандонеон довел чечётку до беды
И гнал её, как плот, широкой лопастью,
И грохотала бездна из воды
Для двух танцоров на углях у края пропасти…


Они танцуют у меня в груди,
В ладонях вечереющего сердца,
Гитарой брошенною бредит и гудит
Бандонеон заклятия твердит
Перед закрытой музыкальной дверцей,


То нервом скрипки, а то флейты нежностью
Бандонеон сзывает всю ватагу,
Чтоб показать искусную небрежность
Из стона  струн с наждачною бумагой…



06.09.2007.





 




         


Рецензии