Осенний альбом

                     3 0  О К Т Я Б Р Я
                      ( 33 годовщина )


                             « Снег пахнет яблоком, как                                                                встарь»
                              О. Э. Мандельштам,1924г


Кто осенью пленен, на ком ее вериги,
Кто мерил время по блуждающей звезде,
Кто шел за радугой промчавшейся квадриги
По придорожной вязкой борозде,


Кто согревал ее хладеющие пальцы
На желтом сквозняке, на желтизне дорог,
Кто вместе с нею был обманутым скитальцем,
Попавшим в лабиринт, в ее сквозной чертог,


Кто безрассудным став, коленопреклоненно –      
глаза в глаза – молил, приняв,благословить,
кто милостивой ей был только усыпленным,
кого она могла лишь только усыпить,


кто ,безрассудной, ей простил,но только ей
и ветренность и хлад продрогших веток-рук,
протянутых ей вслед, в беспамятство аллей,
в бездонный – меж землей и низким небом – звук


в бездонный меж землей и низким небом мир
вплывают листья красноперой рыбьей стаей
и ветви черные нечитанно листают
их жилами прошитый кашемир



укутывает листопада шаль,
да не спасает, мокрая, шальная,
раскрыть бы зонт, да петелька тугая
все ускользает, словно медная кефаль


И сам в сетях из веток и листвы
Куда плыву черней стоячей рыбы:
На страшный суд стать колесом и дыбой
Для вездесущей листвяной плотвы?


Круша и падая на золотое донце
Свинцовой буквицей из ворохов кирилицы,
Синица медная чешуйчатое солнце
Взахлеб глотает с лужицы-поилицы


Кто осень заключил в провал предсердья
И дождь косой вписал, как текст на идиш,
Свинцовым слитком собственных усердий,
О, Господи, Ты Видишь!


Печаль укутай в листвяном мешке,
Чтоб до весны свинцовым слитком крепла
Горсть пепла в глиняном горшке,
Горсть пепла


Горстями наспех ссыпанный петит
Несет в овраг, как в зимний свой карман,
Красавица румяная поляна,
Но дунет ветер и листва летит,
Как древний ужас из глазниц цыган,
Гонимых конниками Тамерлана



Струей прохладно-оловянной серебрянки
Среди листвы – ручья живая нить,
Почерпни воды мне, осень-самаритянка,
Твою жажду готов я утолить!


Следы листвы, бегущей по воде,
Замерзли вроссыпь медной нонпарелью.
Читай скорей, мой милый Лепорелло,
Уже ли точно быть теперь беде


Хозяйка-осень, сны и наважденья
Белесым снегом сквозь листву просей
На тишину,как меру отчужденья
От жизни всей


Лес спит,как муха, в саван облаченный
Листвы, сгорающей от золотухи,
Янтарный шар на спице золоченой,
Вживленной в мозг заснувшей в шаре мухи


Во чреве лиственном ты выносишь, гордячка,
Зерно весеннее, как плод сестры-весны,
Колпак листвы с бубенчиком горячки
Сбрось, венценосная, на лиственные сны


Лес пахнет сливами, чуть-чуть горчит дичок,
По коже лужиц – рябь, как вроссыпь сливы
И солнечный оливковый зрачок
В зеркальной луже щурится смешливо


Мякоть времени, мытая кровью десны,
Вдруг щетинится косточкой щучьей. В десне
Отзовется болью, напомнив бессонные сны
О безумной и сумасбродной весне


Свинцовых капель сливовый отлив
Сребрится изморозью, утро стерегущей,
Пей это пряное море октябрьских олив,
Горький настой под сбродившей и сбредившей кущей!


Кого вдруг воскресишь, кого вновь обесславишь
Свинцовым словом, или словом числовым,
Словоточащий нервом, щучий клавиш,
Чтоб стык времен стал снова смысловым?


Каким проклеенным дождем товаром
Лес, книжный ларь наполненный, скрипит,
Или под ветром, листопадным паром,
Совой ослепшею парит?


Страна листвы, опять страна листвы,
Я говорю привычно « Здравствуй!»
Среди древесной черной голытьбы
Проложен путь моих всегдашних странствий,

Чтоб осень, как младенец обнимать,
Притягивая матери чело,
Чтоб сердцем детским к сердцу припадать,
Впитав ее утробное тепло


13.12.2002





Без жемчугов, тропами крест на крест
Стежки ложатся в пяльцах листопада,
Как будто в дантовых кругах нещадно,
Склонился к вышивкам сонм призрачных невест…

И кружит всё по замкнутому кругу
Несвязно-жуткий погребальный морок:
На старых, крепких лагерных носилках
Тщедушный зэк, как раджа в паланкине,
Былпринесён в сарай, в больничный морг.

И два бушлатника ухарски-дюжих
Сноровисто за дело принялись…
Они знакомы с прочностью коронок,
Они умело стаскивают с пальцев
Печальный блеск семейных кандалов…

Вот так из дантовых
Сложились пяльцы вышивки осенней
Стежком крест на крест, но без жемчугов.
 
Теперь, Бог весть, где этот прах развеян.
И кто над детским черепом беззубым
Боль Гамлета безмолвно повторит?
Его звезда над пишущим горит,
Как над любым другим осенним зверем…

Грех жаловаться!! Иисус при жизни
Не доверял бумаге откровений!
Бесследной скромностью отмечен Гений.
И, право, как машина Гуттенберга
Могла б питать души самостоянье,
Питая, впрочем, ненасытность тела…

Пригоршню листьев, как букет признанья,
Мне дарит осень. Ветреность подружки
Отнюдь не исключает жар сердечный.
И он горит в её чертогах вечно,
Как добрый угль в добротнейшем камине,
И листьев угли сполохом карминным
Нетленно тлеют в трепете сердечном…

В прожилках листьев пламенеют строки,
Ужели осень рукопись сжигает?
Что там, в страницах, чьей души оброки?
Чей жар в остуде вечность обретает?...

09.09.98



                             «Мне осень добрая волчицею была.»
                              О.Э.Мандельштам, 1915г.


В игрушечном лесу, в рисованной стране
дождей струится нить мельчайшей сечкой.
Недвижный плеск времён по вспененной волне
из Чёрной речки во Вторую речку…

Настоян на листве, медвяно-горько пьян,
дух леса и земли, брат русского Вулкана,
своей крови настой в овражный свой кальян
плеснул из берестяного стакана.

А дождь укрыл уже полнеба, полземли
промозгло-куцей парусной рогожей.
И двинулись лесные корабли
к дворцам заоблачных венецианских дожей.

Куда плывёте вы?! На вздыбленной листве
рябь будущих штормов и зимних штилей спячка!
Пристала ль утлым вам, подверженным молве,
безумных странствий белая горячка?

Гудит лесной косяк на полувзмахе крыл.
Кружит, как медный воск, стекая, оперенье.
В последнем миге лес распахнутый застыл
над бездной несвершённого паренья…

07.09.98


                   «Он учит: красота не прихоть полубога,
                    А хищный глазомер простого столяра.»
                   О. Э. Мандельштам, Адмиралтейство, 1913


Добавим солнца в варево дождей,
Перемешаем ветреною веткой,
Как в тесте мелкокрошенных дрожжей,
Просеянных серебряною сеткой.

Заполним варевом ближайший к дому лес,
Покровами лоскутными увитый.
И тем же дождиком, слегка вразрез,
Промоем сеточку серебряного сита.

Пусть варится в огне льдяном листва,
Её отвар, ледком припорошённый,
Слегка от мира ветром отрешённый –
- мираж лесной и средство колдовства.

Так кружит по лесу без зрения и слуха
Не щебет птиц – древесный ропот ветра:
«Смерть – не безликая с косой старуха,
но хмурый плотник с ветхим древком метра…».

На гребне мельничной плотины
Трамплином вод, безумно мчащих,
Застрял обломок дрогнущей осины,
Звенящей на струне притихшей чащи.

И чащей стылой становиться
Стал лес, чернея подреберьем,
Когда с ночлега клин жар-птицы
Оставит, снявшись, чудо-перья.

Они кружатся вальсом ветра
Безмолвной ролью в эпилоге,
Полями вздёрнутого фетра,
Слетев к ногам на полдороге…

11.10.97



                Дождливое…
      (вариации на заданную тему)


Льёт дождь, и мир на капли крошится,
И лужами асфальт пузырится,
И локоть твой в гусиной кожице
Ныряет в кофту белорыбицей…

В дожде в непостижимой примеси,
В инструментальности искристой
Собака с головою ибиса
Срывает поводок дефиса
И лает профилем мучнистым
На капли – ноты кларнетиста.

А он раскачивает долго
Стеклянной маской в такт раската,
И лик его скользит полого
В оконных отраженьях смятых,

И лик безудержно струится,
В оконных струях оплывая,
И длинноклювый профиль птицы
То вдруг взлетит, то вдруг залает…

Мой дождь, художник бородатый,
Придумал звукописью баловать
И тополя промокшей ватою
Промакивать и обволакивать.

Какие ж вспоминать слова?
Разрыв-трава, иль сон-трава?
Дождём прикрыта синева,
Как в узел кофты – рукава,
Окно звенит, как тетива,
Трава моргает, как сова,
В холсте окна маячит голова…
Зарниц мятущихся чуть приглушённый свет
Подретушировал грозы автопортрет…

Аквариум окна мерцает, как экран,
И сквозь расплав стекла вплывает и парит
Пугливых вод аквамариновый фазан,
Глаза его – расплавленный графит.

Окно разгрАфлено на переплёты рам.
Такие нынче переплёты:
Дождя немолчный птичий гам
Сулит иные перелёты…

Пред чёрным зеркалом дождливого окна,
Сквозь отраженья тёмной тенью дыбятся
Щербинки струй с коробчатого дна,
Где дом лисицы с телом белорыбицы.

А в этом доме комната твоя
Заброшена забытою горошиной
За тридевять земель в дождливые моря,
На кофте у тебя дождинок крошево,

И дождь идёт весь век.
Дождём промокший сон
Подсолит белый снег,
Подплачет в унисон…


21.06.97
 


                Дождь
    (гуашь, картон)

Из давнишних заметок проклюнет зерно:
На картоне очнётся от сна гуашь,
Точно с пристуком донышка о песчаное дно
За аквариум рамы ляжет пейзаж.

Там, где Воланд сидит под крылом грозовым,
В перекрестье света с крестами тЕни,
Разбегается ливень босым вестовым
К водянистым надсадам цинковых пений.

И над садом в заречье, где сумрачна тень,
За Садовым кольцом, бесконечным бульваром,
Протянувшихся проволок частый плетень
Расчеркает лазурь электрическим варом.

Бликом крыльев бронзовки над снулой водой
Распахнутся ресницы миндального глаза
За бескрайним карнизом, где дождь-вестовой
Пропадёт в облаках изумрудного газа.

И прихлынет волной мокрых парков стена,
И стена из дождя станет твёрдой опорой.
Память гипсовой бабочкой сядет на
Кишащий рыбками звёзд  аквариум монитора.

И картон под гуашью за рамкой желтеет,
И рифмуется с заоконной листвой,
Когда золото льющейся змейкой аллеи
Хлынет в раму волной ветровой.

И небрежно и наспех память сличила
Пожелтевшее фото с оттиском сквозь года,
По какой то давно залежалой причине
Забыть готовая всё навсегда…

Но дождь рождён в эпиграфе апреля,
И в холода он величал листвы венчанье,
Теперь струит под нимбом нонпарели,
Слетающей к подножью примечаний.

Мой дождь без сердца и без языка,
Как сарацин с отрубленной рукою
У гроба Богородицы, пока
В дожде ни повстречались мы с тобою.

Всем струям света слиться с берестой!
Я свет берёзовый, как свет свечи, храню,
Чтоб ночь читать, как комментарий под звездой
К прозрачному и солнечному дню.

В прозрачный день под солнечным дождём,
Ладонь в ладони ладанкой держа,
Через гуашевую арку мы пройдём
За штрих дождливого карандаша.

И дождь, не прекращая разговора,
Раскроет ширь предвечного предела,
Доступную игле Всевышнего Гравёра,
Вместив весь мир в гроздь лиственных пробелов…

27.07.99




         Дыхание осени

                       I
...осенней терпкостью напиться?
Настой листвы - разреженная нежность.
Срываясь с веток, радужные птицы
перечеркнули суетную грешность:

и устилают небо под ногами
живые крылья перистою влагой,
всех проходящих уравняв с богами,
напитывая солнечною брагой...


                          II

Дождливой влагою дыша,
витает хмель моцартианства.
И станет лёгкою душа,
вспорхнув над мерами пространства:

хрустальные струи достать
из воздуха щедрой криницы,
чтоб воздуха влаги напиться
и влагою воздуха стать...


                           III

Лес, обескровлен собственным усердьем,
моргает, как ослепшая сова...
Когда бы знать, в каком его предсердьи
кровь превращается в слова...

25.10.09




Ноябрь теперь пришёлся на ноябрь:
градирня снега отпускает снега,
и осень овевает ночи нега,
в лёд луж глядит рябины канделябр...


Листва обветрена, уложена слоями,
и подмастерье, занятый дубленьем,
присыпал слой белёсыми квасцами
и послан прочь Хозяйским Повеленьем...


В безветренном лесу - неспешный ряд работ,
заплатой в небесах - линялых туч рогожа,
и ворона шуршащий перелёт,

как ворота гремячий оборот,
иль эха вздох в колодец или грот
сугробной крышки сундука с пятнистой кожей...

08.11.95.



Ты приходишь ко мне из дождя,
Точно в круге вод проявляешь лицо.
Пряди струек, спутавшись, бороздят
 Капель искристых водяное кольцо.

Дождь, потоком сбегающий, тёмно-свинцов
В тёмно-русых мокрых твоих волосах.
И искристым нимбом мерцает кольцо,
Как земная потеря в небесных весах.

Растворю в себе дождь, растворю пред дождём
Створки раковин сокровенных и тайных.
В долгих странствиях врозь, неизменно вдвоём
Мы скитались пред радуницей окраин…

Я постиг в одиноких прогулках, входя
За отвал дождевой борозды:
Грусть – это форма явленья дождя,
Человек – это формула льющейся с неба воды…

06.09.96




                                          Т. И.
                     

                        "...Иди в масличное имение, в Гефсиманию,
                          за Кедрон... Когда перейдёшь поток... ты
                          знаешь, где грот? ... Пройдёшь мимо
                          масличного жома вверх и поворачивай
                          к гроту."
                         М.А.Булгаков, Мастер и Маргарита.


...Не заговаривай с дождём !
Его огонь неопалимый
омоет лунную оливу,
молитвы чашу, сон пугливый
и масличный за гротом жом...


Смотри, как дождевая сеть
в листвяной колбе мокрых веток
текучий слиток или слепок
несёт пригоршнею песка
и ладит к пульсу у виска
дрожащей каплею висеть...


Не заговаривай с дождём !
Пройдоха он и враль бездомный,
он проливается бездонно
на мокрый город, мокрый дом ...


Смотри, залитые потоком,
мерцают отраженья в окнах
и мечутся, как стаи птиц,
под крыльями слепых зарниц
безумных облаков стада,
как будто пламени страда
свивает всё в свой мокрый кокон...


Не заговаривай с дождём !
Невидящим моргая оком,
он пятится от ветра боком
и с ветром мечется вдвоём.


Как цирковая на свободе
лошадка кружит без поводьев,
привычная к рысце по кругу,
привязана к рысце, как к другу,
так дождь и ветр, узда с подпругой,
как спиц слиянье и ободьев,
бег капель в мокрой непогоде ...


Не заговаривай с дождём !
Литейщик в форму городскую
вливает лаву дождевую.
И стянутый кольцом бетонным
расплав по прихоти сезонной
твердеет, глянцево -- колюч,
то -- олово, а то -- сургуч ...
Не заговаривай с дождём !


10.06.07




       " Не я, и не он, и не ты..."
       Инн.Анненский, Двойник                                                      
                               

Давно я в сговоре с дождём,
мы с ним по жёлтым лужам кружим,
и мертвенно мерцает в лужах
листва сгорающим огнём.

В один ступая водоём,
мы стынем под одною стужей,
не то враждуем, не то дружим,
огонь литствы горстями пьём,

смываем "...мене, текел, перес...",
исчислены Лукой Пачоли,
отмечены рукой печали
хмельная тень, колючий верес,
хмельное пламя - терпкий херес...

Давно я в сговоре с дождём:
холодной рябью карандашной,
асфальтом, вымокшем бумажно,
мы абрис города ведём,

мы ищем в мокром сне, в Заречье,
размытый акварелью дом
с былой замоскворецкой речью,
но тщетно - в дождь дома вверх дном
плывут сквозь сон и теплят свечи,
их отраженья за окном
предчувствуют приход Предтечи...

Мы, Гильденкранц и Розенстерн,
в ущельях улиц письма пишем,
и долго, долго ещё слышим
свои шаги средь гулких стен...

В березняке, беспамятством простуженном,
я вспоминаю, или только кажется,
следы твои и лиственное кружево
в дождливый узел призрачно завяжутся,

и на спор ломкая рогатка
куриной косточки грудной
предскажет век судьбы земной,
и имя девочки смешной,
и след дождливый жизни краткой...

На дальнем плане мокрой акварели -
- два силуэта в дождевой аллее,
те двое под дождями немоты
навечно - неразлучно я и ты
стоим, прощаясь, или, встретившись, идём...

Давно я в сговоре с дождём,

и весь бескрайний окоём,
задёрнутый шумящей взвесью,
до мелких капель перекрестий
вместил струящийся проём...

26.08.08.
 

 


Рецензии
Ваши стихи, это цифры координат, по которым соединив их, можно увидеть чудо!!!

С теплом Дима.

Дмитрий Темников   14.09.2010 00:28     Заявить о нарушении
Дима, спасибо! я сам иногда боюсь заблудиться...

Михаил Калужин   15.09.2010 12:39   Заявить о нарушении
И не каждому уху и разуму они открыты!!!

Дмитрий Темников   16.09.2010 22:38   Заявить о нарушении