Незлобив и бескорыстен,
жил слуга системных истин
и авторитетных схем.
Не буянил, не гордился
и на многое годился,
только дураком родился,
а уж это насовсем.
Рос, как многие, старался,
разуменья набирался –
тут копейка, там пятак,
как обычно и бывает.
Ну, а если что не так,
дурака что извиняет? –
Он не знал, что он дурак.
Так что поздно или рано,
чувствуя, что возмужал,
приступил дурак по плану:
дом построил, насажал
по периметру каштанов,
ребятишек нарожал,
стойко перенёс невзгоды,
быт устроил по уму.
Обратился быт в тюрьму.
Загрустил венец природы:
«Ой, на что уходят годы…».
Захотел дурак свободы –
стал не нужен никому.
Поскитался, опростился.
С волосами распростился.
Съел ботинки, крест пропил.
Отморозил в тундре ногу.
Потеряв в тайге дорогу,
на медведя наступил.
(Поревел медведь немного,
пригляделся, и берлогу
добровольно уступил).
Много было испытаний,
но замкнулся круг скитаний.
Вот дурак помылся в бане
и ударился в мольбы:
«Господи, узри страданий,
оцени моих стараний,
дай какой-нибудь судьбы!
Что угодно дай, но всё же
не тюрьму и не суму.
Остальное всё приму».
Слушал Бог и думал: «Боже!
Неужели этот тоже
по подобью моему?!
Что с ним делать? Не пойму.
Воли дать – оголодает.
Дать покоя – захандрит».
Бог вздохнул и говорит:
«Что пристал? Так не бывает.
Бог судьбу не изменяет.
Он, бывает, помогает
тем, кто знает, что творит.
Но тебе помочь не можно,
человек ты больно сложный
в простоте своей слепой.
Ты вот лучше песни пой.
Это, знаешь, утешает».
«Что же петь-то?» – вопрошает
озадаченный дурак.
«Сам решай, что, где и как.
Тарантеллу, хабанеру…
Ну, фольклор. Шансон, к примеру.
Джазу можно, только в меру.
Да что хочешь, то и пой!
Всё, ступай. Господь с тобой».
Тают ночи, дни мелькают –
это время истекает,
но пока не истекло.
В небе звёзды. Звёздам скушно.
Смотрят звёзды равнодушно
сквозь небесное стекло,
как от моря и до моря
и на радостях, и с горя,
то сверчком, то соловьём,
под фанеру и живьём
всё поёт себе дурак.
Не утешится никак.
