Это было в конце XXIII века, в начале июля,
сразу после сезона кислотных дождей.
Уже начинало светать,
но лето ещё не пошло на убыль.
На гвоздяных деревьях ещё не дозрел урожай гвоздей.
От горячей земли поднимался туман,
словно пар от кипящей кастрюли.
Фонари светили негромко, но с выражением,
как кошачьи глаза.
На пустынной улице неожиданно встретил
женщину с белым цветком в волосах.
И сердце споткнулось, пропустило удар,
а потом внезапно выдало сразу два.
Упал на колени,
сказал чужим хриплым голосом:
«Будьте моей женой.
Я вас люблю, как ранее никого никогда».
Ничего не сказала, просто поправила волосы
и посмотрела так, что стало понятно: «Да».
Дальше всё было до обыденности необычайно:
свадьба с сотней гостей,
медовый месяц под венерианскими куполами.
И никого не смущало, что невеста всё время молчала,
поскольку взглядом она объяснялась лучше,
чем могла бы словами.
Только счастливый жених, любуясь чеканным профилем,
иногда в шутку спрашивал: «Как называлась звезда,
с которой ты прилетела?» Невеста вспыхивала,
на длинных ресницах повисала, переливаясь, слеза.
И сердце вдруг спотыкалось, пропускало удар,
а потом выдавало подряд сразу два.
Жили они, как водится, долго и весело,
вместе выращивали в звенящих колбах ледяные кристаллы,
наслаждались видом Земли с Луны, атональными песнями
огненных птиц Меркурия,
но никогда не говорили друг с другом словами,
а только взглядами.
И когда он видел, как она смотрит в беззвёздное небо,
покусывая прядку медно-рыжих волос,
где-то слева меж рёбер мучительно рос
некий неразрешимый вопрос,
и сердце вдруг спотыкалось, пропускало удар,
а потом выдавало подряд сразу два.
Однажды ночью проснулся от боли в груди,
но увидел только зелёный горячий свет
и на фоне этого света такой родной силуэт
где-то уже далеко впереди.
Она растворилась в этом слепящем свете —
просто растаяла, но перед этим вдруг прошептала:
«До встречи в четвёртом тысячелетии,
на пятой планете системы Альфа Центавра».
И сердце споткнулось...
