Боже мой,... как приятно ебать поэтесс.
Как прекрасно хлестать красный ром, закурив Беломор.
А потом, возбуждаясь, возвращаться к хмельному процессу.
И ... еще бы в ванну со льдом... Но это потом.
Боже мой, мне так нравятся страстные дамы.
Эти девы, что сладко целуют и громко кричат.
И, ты знаешь, мне очень плевать на житейские драмы.
И на то, что ты против, мне тоже, конечно, плевать.
Боже мой, да ты что? Не крути мне тупую картинку.
Ты же сам спровоцировал этот землянский процесс.
И я вновь продолжаю твердить без единой запинки:
«Слышь, братишка, поверь, так приятно ебать поэтесс!»
