В красной ли, белой ли вере, с дыркой в широкой спине в старом уральском карьере на развороченном дне с бляхой ременною тусклой, с думою поднятых век – пулею найденный русской, русский лежит человек.
В ясные эти погоды в медленных водных кругах ходит по масляным водам дух в юфтяных сапогах. Ветром колышимо знамя, чиркают шпоры, звеня, медные трубы над нами хуже воды и огня.
Так ли меня отковали, свили верёвкой льняной, чтоб и они миновали, дальней прошли стороной? Глянь-ка на тёмное небо за снегирёвский лесок, инверсионного следа шрам лежит наискосок. Пальцем на пушечном сале, краской на тёплой броне – то, что тут люди писали, и проступило во мне.
