Как после болезни, выйдешь за дверь,
в слепящий свинцовый свет.
Но прежнего города нет теперь,
и прежнего тебя нет.
Но прежний, тот, в тебя накрепко вбит,
по шляпку, дрянным гвоздём.
Мой город слишком во мне саднит.
Мне с ним тяжело вдвоём.
В нём каждый вздох - как удар под дых.
И сложно простить его
за то, что много вокруг живых,
а сердце моё мертво.
За то, что городит огород,
а рядится - будто сад.
За мой навсегда запечатанный рот.
За однокомнатный ад.
За всё, в чём не был я виноват
и всё же был виноват.
Ходи в нём, как по кромке ножа,
и в виде отместки вот
его далёким изображай
оригинала от.
И, может быть, на себя непохож,
в изображенье твоём
твой город отнимет от горла нож
и обернётся отцом.
Отцом с почерневшим от горя лицом
и каплей в глазах тепла,
ушедшим на кухню, чтобы потом
вернуться, с тобой посидеть вдвоём
и молча простить тебя.
