Посвящено Я.Р.
Осенних сумерек холодная мокрота
Стекает по распоротому вороту двора,
Роняется фонарная эклектрокожура,
Несётся фетром радиошурша и полорото.
Взбухает шум, кощеет тишь, вскрывая скалы скул,
Озноб ерошит память - кости лет... и весеней,
Колоратурный Вагнер вспыхнул цветом плесени,
Разбрызгал киноварь и чёрным громыхнул.
Дома хозяйничают в фартуках кирпичных,
На кухне смог столбом, и мясо на сковороде-
Луне; минетки по обочинам кудахчат, де,
Тела, спирт, кокш! - иные лакомства им безразличны.
Спешащие в могилы люди ночь за ночью, день за днём
Желают получить, растратить, получить по-новому.
Как бестиарий пресмыкающихся перед всем бубновым
Весь город; Город, тихо пахнущий багровым октябрём.
Экстравакантных глоток шурфы выстелены шёлком,
(Черней, чем кокс), вобрать желают часть меня,
(Белей, чем кокс) чешуйчатая кожа, леденя
Пространство, светится болезненно и колко.
Травмай-жировоз,
рогато очертя крышу,
и выперев рог,
хочет, чтобы я был Берлиоз.
Звонит, звонит: Трень, да трень!!
А я кричу: слышу!!
Оповещает сердца моего
телефонный гудок:
Занято, и больше не звоните!
В душе пенится ультрасирень,
вьются сусальные нити.
Ничто не нужно, одной кромь,
и одного:
быть там, где плетутся и льются строфы,
тихи улыбки свечей, громок хохот костров и
прохладна ночи смоляной ёмь.
Рисунок: Жорж де Фёр "Женщина в чёрной шляпе" (1898 г.)
