Вновь чужие сны по векам моим скользят:
покосились двери ворот, обветшал порог.
Мой вороний Вырий, как нынче воронов ад,
принимал бы тех, кто не ищет прямых дорог.
Здесь когда-то гуляли ветры и жили сны,
отражались густые травы в цветном стекле,
и Господь ходил по росистой траве босым,
растворялся в воде озерной янтарный свет.
И к поэту, что кончил земные свои пути,
я слетала подставить огненное крыло,
и к моим ключам добавлялся еще один,
а небесное поле новой звездой цвело.
А в небесном поле бродит небесный лось,
и сосет лосенок звездное молоко...
А меня из светлого рая прогнали прочь -
предвещать беду и высмеивать дураков,
да искать по свету украденные ключи...
Покосились ворота, побил разнотравье град...
Мне теперь - только гулкий грай, да тоска в ночи,
а поэтам, как всем бродягам - воронов ад.
