Как быки на красную трепещущую тряпку
Бросаются на жён чувств свирепости.
Дайте ласки прелести!
Больше предварительной нежности и страсти.
Му-у-жественные жвачные впускают в пасти,- губы сладостные.
Пусти,- кричат челюсти. На части сердце! На части!
Причастие к стимулу власти наш комплекс!
Прости,- я не родствен кротости,-
На части брачные цепи робости!
Героя подвиги угробят ли!?
Подведет ли под монастырь любви религия!?
Раскройся мне как еврею талмуда книга,
Страницами оберни свидания каждый миг.
Моисеем ли водишь меня «за нос» по ненавистной для сердца пустыне
Рассеивая в рутине витрин моего силуэта линии
Или говоришь, что не выносишь этот песок наносных стилей,
Отныне я лишен всякой критики, скован лаской мой неукротимый крик.
Не прошу для себя доверия, лишь не закрывай перед моими дарами дверь.
Лесть несу как святую мессу, выстою ли на этом любовном посту,
От клироса голосом быстрым в радость ли прорасту
Иль сердце как бык встрепенется, увидев ревности алый лоскут!?
Лорки кровь во мне иль простого испанца,
Смогу ли искусством стиха на танец истерики пялица!?
Испанская пыль, коррида, сердце рвется быком,
Курок и тореро… рогатый ревёт,- кровь пошла у быка боком.
На кровать как на поле выплевываю комок безумной боли,-
Ревность это когда прислоняют раны быка к соли.
Шпага согнулась в блестящий серебряный серп,
Бык мой сер и как свора собак свиреп.
Му-у-жество станет здесь стимулом радостной мести,
Выросту в ненависть, чтобы любовь свою
Страстью встревоженной взвесить.
В круге арены на нервах скачут шальные мечты,
Крик мой порвала уродливым действием ты,
Бешеным сном расслоилась по стенам стальная весна,
Нас просто бес, словно книгу смакуя, листал.
