О, без тебя, мой славный тайный цензор,
моим словам жилось бы тут вольней.
Они во власти полностью твоей,
хоть ты умом - уж извини - не Цезарь.
Помедли прежде, чем убьёшь страницу.
Постой. Не торопись давить "deletе".
А вдруг стенанье жертвы распалит
в тебе желанье самоустраниться
от чересчур неблагодарной службы -
пера работу топором рубить?
Ведь всякое на свете может быть -
и в Новый год в Москве бывали лужи.
Ты анонимен, вездесущ, всеведущ,
проворней мышки и слона сильней.
На фоне белоснежных простыней
моя страница для тебя лишь ветошь,
запятнаная чем-то очень скверным.
Небось, таких сполна поразметал
не знающий сомнения металл?
Надеюсь, он хотя бы был презренным.
Коль ждёт её подобная судьбица,
что в оправдание могу сказать?
Ни Кравчуку, ни Путину не зять,
поэтому с тобой ли мне судиться?
Уж слишком предсказуем на Стихире
вердикт квазифемидиных весов -
я положу на чашу тыщи слов,
а на другую ты поставишь гири.
Слова... их перевесит и солома.
Сколь аргументы двух сторон ни взвесь,
пожалуй, подтвердится только весь
вес чугуна и принцип "против лома...".
Где скальпелем бы надо и пинцетом,
орудуют ломами модера,
и вместо славы чёрная дыра
разверзлась недовольным пациентам,
которые, конечно же, утрутся
и никуда отсюда не сбегут,
и кладку в сытой клетке сберегут.
Какие варианты есть у труса,
помимо спрятанной в кармане фиги
и пересудов по щелям сети?
Поступят 9 так из 10.
Десятый выдаст фиги за вериги.
Хотя чего, казалось бы, бояться?
В конце концов, Стихира - только вирт.
Пусть модер что угодно норовит -
поэта не подвесит он за яйца,
пока башка не сделалась калекой,
пока рука на клаве не дрожит,
пока поэт свободой дорожит
не меньше, чем уютной сытой клеткой.
