Ну что, мужик? Опять бежишь за пивом?
А к вечеру за водкой побежишь…
И будешь ты с приятелем болтливым,
Сопя, икая, говорить «про жизнь»…
Всё выскажешь на кухне закопчёной,
Что думаешь про баб, про мир, про власть…
И выдохнешь кислотно, обречённо:
«Старуха-мать на свете зажилась...
Эх, зажилась… Да в комнате отдельной!
В дом престарелых - волей не идёт!
Двенадцать метров! Это, брат, не дело.
Вот сдать бы их, а то, как идиот,
Работаю! А мать живёт царицей.
И денег не даёт на опохмел.»
А друг поддакнет: «Прав! Так не годится.
Гони закуску. Я с утра не ел.»
Сожрёте всю варёную картошку,
За нею – кабачковую икру.
А мать молиться будет у окошка,
Чтоб ты заснуть ей дал хотя б к утру…
Всю жизнь она молилась – то за ногу,
которую сломал ты в восемь лет,
то за отметки – двоек было много,
то за характер, с коим сладу нет.
Молилась, чтоб прыщи твои пропали,
Чтоб девушка хорошая нашлась…
А позже – чтоб не пил, как дядя Валя –
Тот помер в тридцать, спиртом похмелясь.
Сейчас её молитва – знай, скотина! –
- чтоб ты её по пьянке не прибил,
а то ж тогда в тюрьму посадят сына…
А как он без неё? Дай, Боже, сил…
Ну что, мужик? За водкой? А не слишком???
Когда же ты уже напьёшься всласть?!
Пей. Но не смей озвучить гниль-мыслишку –
- «старуха-мать на свете зажилась…»
21.10.2010.
