«Я прошу, ты отдых разреши,
Я совсем ослаб». Не бросил взгляд,
Не ответил караван-баши,
Ведь они с людьми не говорят,
Принимаясь гнать верблюдов вновь,
Издавая свой гортанный крик.
«Господин, ему не прекословь,
Как мессия он для нас велик,
Он ведёт по звёздным маякам,
На постой за каменной стеной»
Тени, тени липнут к каблукам,
И трепещет жар над головой
Мы придём, как раньше и до нас
Приходили люди в свой черед,
Как приносят вести в должный час,
Как за летом - жатва настаёт.
Темнотой, что раньше и потом,
Он, кому мы снимся, был нам дан.
Тонкий месяц в сумраке пустом
Шорох ветра. Каменный тюрбан.
**********
Утихло всё в мире. Я пери свою уведу,
Туда, где невидимый глазу, звенит водомёт.
Там крупные карпы беззвучно уснули в пруду,
И сердце моё, по преданию, тоже уснёт.
Лишь море останется, вечное море не спит,
Всё лижет и лижет прибоем прибрежный гранит.
И кто мне ответит, кто скажет, великий Аллах,
Где глаз моих уголь, где голос мой будет в веках,
Вдруг сладкая пери, и сахарный мой водоём
Кому-то явились в минутном виденье ночном?
Лишь вечное море останется, море не спит,
Всё лижет и лижет прибоем прибрежный гранит.
****
Янь-иней на стёклах растаял
Давно, и на первых порах,
Нестрашная сказка простая,
О жизни, скрывала мой страх.
А страху - незримые дали
Великие дали глаза,
И ныне совсем одичали
Ручные мои тормоза.
Столбы у окраин отчизны
Мелькнут, убегая за край.
На склоне крутой виражизни -
Священные майны и май.
