Afterwards by Thomas Hardy
When the Present has latched its postern behind my tremulous stay,
And the May month flaps its glad green leaves like wings,
Delicate-filmed as new-spun silk, will the neighbours say,
"He was a man who used to notice such things"?
If it be in the dusk when, like an eyelid's soundless blink,
The dewfall-hawk comes crossing the shades to alight
Upon the wind-warped upland thorn, a gazer may think,
"To him this must have been a familiar sight."
If I pass during some nocturnal blackness, mothy and warm,
When the hedgehog travels furtively over the lawn,
One may say, "He strove that such innocent creatures should
come to no harm,
But he could do little for them; and now he is gone."
If, when hearing that I have been stilled at last, they stand at
the door,
Watching the full-starred heavens that winter sees,
Will this thought rise on those who will meet my face no more,
"He was one who had an eye for such mysteries"?
And will any say when my bell of quittance is heard in the gloom,
And a crossing breeze cuts a pause in its outrollings,
Till they rise again, as they were a new bell's boom,
"He hears it not now, but used to notice such things?"
Потом.
После, позднее, потом,
Когда за трепетным моим существованьем
Запрет за собою дверь Настоящее,
И взмахнет зелеными листьями
Радостный месяц Май;
Когда паутинки нежной закружится шелк ,-
Спросят соседи:
“Это был тот, кто знал в этом толк? “
Если в сумерках нечто
Мерцает беззвучно, как веко,
Если засеребрится роса на рассвете,
Когда ястреб пересекает тени
И нагорье терзает ветер,-
Кто всё это видел глубоким внутренним взором
Может вспомнить:
“Он был тот, кому это было знакомо.”
Если кто-то услышит случайно,
Что я, застывший, стоя за дверью
Глядел подолгу в звездное небо,-
Он скажет:
“ Это был тот, кто видел глазами тайны.
Теперь он не слышит, теперь он не видит,
Он пребывает за гранью,
Но с воем ветров к нам доносится рёв,
Приближая и нас к пониманию.”
The Fallow Deer At The Lonely House by Thomas Hardy
One without looks in tonight
Through the curtain-chink
From the sheet of glistening white;
One without looks in tonight
As we sit and think
By the fender-brink.
We do not discern those eyes
Watching in the snow;
Lit by lamps of rosy dyes
We do not discern those eyes
Wandering, aglow
Four-footed, tiptoe.
Олень.
Как-то раз, когда совсем погас
Морозный заснеженный день,
В окно заглянул олень.
У входа - розовый свет фонаря,
За занавесками - мгла.
Не разглядеть было глаз,-
На снегу - четверногая тень
Ускакала на цыпочках враз.
A Wife In London by Thomas Hardy
December 1899
I
She sits in the tawny vapour
That the Thames-side lanes have uprolled,
Behind whose webby fold-on-fold
Like a waning taper
The street-lamp glimmers cold.
A messenger's knock cracks smartly,
Flashed news in her hand
Of meaning it dazes to understand
Though shaped so shortly:
He--he has fallen--in the far South Land...
II
'Tis the morrow; the fog hangs thicker,
The postman nears and goes:
A letter is brought whose lines disclose
By the firelight flicker
His hand, whom the worm now knows:
Fresh--firm--penned in highest feather--
Page-full of his hoped return,
And of home-planned jaunts of brake and burn
In the summer weather,
And of new love that they would learn.
Письмо с фронта жене в Лондон.
Она сидела в городском тумане.
За Темзой желтые испарения
Расползались между домами.
Как тающая тонкая свеча,
Мерцал на улице фонарь.
Посыльный с новостями.
Она читает, известье как удар:
На Южной далекой земле
Он, он ... пал.
Назавтра туман ещё гуще стал.
В дверь почтальон постучал,
Принес письмо,
Его писал Он сам.
Его рука... сейчас она в могиле,там...
Письмо написано в высоком стиле,
В нем радужные планы и надежды:
Будет лето, съездим на юг на машине.
Мы и раньше любили, но теперь
Наши чувства глубже, чем прежде.
