Он писал завещание мелом,
Всего несколько скомканных фраз.
Как душа управляется с телом,
Он бы сам не ответил сейчас.
За стеною больничной палаты,
Истеричная злилась зима,
Были оба они виноваты,
Может просто сходили с ума.
Виноваты, во всём виноваты,
Не похожи на прочих людей,
Надевая чужие халаты,
Чтобы стало немного теплей.
За ворота его не пускали,
Пропадёт ведь безумный старик,
Но при встрече всё время шептали:
- Как же страшен безумия лик.
Он твердил про царей и короны,
Предрекая паденье и взлёт,
Со стола собирал макароны,
Пряча их в рукава отворот.
Написав белым мелом на белом,
Закрывая собою слова,
Не пытаясь доказывать делом,
То, что ложь не бывает права.
Уходя незаметно и тихо,
Отдавая последний наказ,
Без обид за житейское лихо:
- Мы вас любим, любите же нас.
