«Мне с каждым днём дышать всё тяжелее,
А между тем нельзя повременить..»
«Не слышно птиц. Бессмертник не цветёт.
Прозрачны гривы табуна ночного.
В сухой реке пустой челнок плывёт.
Среди кузнечиков беспамятствует слово»
«Мы живём под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца»
«..Его стихи возникают из снов – очень своеобразных, лежащих в областях искусства только».
(Александр Блок)
Родные мои ценители поэзии!
Уважаемые прочие!
Очередная «именная» поэма – посвящена моему (соратнику по гибели) Осипу Мандельштаму.
Получилась довольно объёмная поэтическая вещь. Требует высокой самоотдачи от читающего. Впрочем, как и всё мною написанное.
Весна (ближайшее к мечтам время года) «проскваживает» поэму, вначале (в Первой части) это более грустная и тяжёлая весна, затем, (во Второй части) это весна более воздушная, приподнятая над землёю, радостная..
Мандельштам в поэме - как в боевом строю - между уже замученным досмерти (одними "любителями поэзии") Есениным и полуживой от рук и глаз (других "любителей") Цветаевой.
Эту поэму надо не просто "почитывать, водя глазами по-диагонали", её надо, как бы.."провозглашать, смотреть и слушать".
Вобщем, попробуйте так..не пожалеете!
С любовью,
Русский поэт Вадим Шарыгин.
Итак,
Поэма «Осип Мандельштам»:
Пролог:
Пять лет после Есенина..
***
Колыхнул крылом лебедь, падая..
Провернул в замке ключ со скрежетом –
Казематный век..Осень пятая,
С того времени, как в набрезжитом,
Стылом воздухе – ночью плотною,
Хрип Есенина: «Сволочь, кто же ва..»,
Пятернёй дожав горло потною,
Под петлю внесли почти сдохшего,
Очевидное стало сбывшимся:
Поубьёт нас всех – население!
Падать,
Падать в снег,
с тропки сбившимся..
И досматривать посинение –
Синевы родной над головушкой..
Поубьют нас всех, и попотчуют
Чёрных воронов нашей кровушкой –
Эти прочные, эти прочие..
Выл Тридцатый год по-собачьему,
Ошарашивал и опаивал..
Помрачнел лицом, плач не в плач ему!
Пни – обгладывал, дни – облаивал!
Прекословить бы, не склониться бы..
Чуя, с гибельным упованием,
Как, не дрогнувши, гибнут принципы
Упразднённые убиванием!
Осень пятая – плачет, клёнится.
Зачесав со лба кудри вьющие,
Красно-ягодной веткой клонится
К выдающимся – вопиющее..
Стала Осипу осень осыпью..
(Без Сергея-то, как без Родины).
-Будто сослепу, больше россыпью,
По Россиюшке бывшей бродим мы.
Коченеет в ночи багряница..
Мокрым снегом век лёг на паперти,
На лицо в цветах.
Стих поранится –
О края этой белой скатерти..
Часть Первая
«Ночь на дворе..»
«Шевеля кандалами цепочек дверных»
Осип Мандельштам
1.
***
Везде улыбки с плачущими лицами..
Весна, разлив чернила
меж столицами..
Спокойных, вечереющих теней –
Прогулки – начинающего марта..
Воздух – (прозрачней, чинней и тесней) –
Пьют, волочащиеся чащи,
Хмельную брагу..облаков..
Разрывы – искренней и чаще!
Безо’бразны и безобразны
Бездарностей словесные потуги..
Игольчаты, дикообразны
Пригорбленные спины лиц – ..
Разлив чернила меж столиц,
Весна, одной щекой – к Москва-реке,
Другой – к очнувшейся Неве..
Растрескавшимися губами льдов –
Зашевелила прущесть вод!
Скрип скрипок,
смык смычков альтов,
Перекричав расстрельный взвод
Растерзанною тишиной
Колоколов;
Тряся мошной
Глухих, увесистых деньжищ –
Усатый Кремль сбивал с ножищ
Последний, рыхлящийся снег..
Смолк Смольный.
Сплюнул кровью век.
2.
***
В стены оставленных домов
Вмурованная пустота
Во все глаза вгляделась в синь,
В плач предиконных Ефросинь,
Во взмашный крест крестьянских рук,
В неистощимость нищих мук..
Весна! – Встречанье всех разлук! –
Ты, половодье русских слёз,
Берёз затопленная честность..
Мощёная мытарством местность
Моей немеющей страны,
В которой дни отстранены –
От искр ликующего света;
В которой дни уж сочтены
Перебродившего поэта.
3.
***
Везде улыбки с плачущими лицами..
Весна, разлив чернила на столе,
Водила жёлтым ногтем
Меж столицами..
Пузырилась в асфальтовом котле.
Настойчивый трезвон звонков издёрганных
Срывался – псом с цепи,
С ладоней – грош!
Входили..Прытко..бдительные Органы.
Так входит в рёбра остромордый нож!
Окраины, теплея, громче лаялись
Голодной сворой шелудивых псов.
Штыки, примкнув себя к убийствам, маялись.
Хлобыща в двери, кованный засов –
Командовал, кичился силою!
Земля, где люди напрочь не нужны,
Став безымянной братскою могилою
Костям – рабочего,
крестьянина,
княжны, –
Прогоркла.. Проладонила сироткою
Копеечки на перепутьях мук.
Налив глаза – слезами, кровью, водкою –
Весна благословляла всё вокруг!
Краснела площадь Красная, чеканила
ЧеКа чередование слогов.
Капустой многолистною качанила –
Литература – Славя звон оков!
4.
***
Завьюжены..Замуслены..Замызганы –
Проулки угнетённых городов.
Заужены,
Затравлены,
Заизгнанны –
Из книг, из нот, из строк, из глаз и ртов:
Цветаевские горны Лебя-Донные,
Есенинские выкрики врастяг!
Пал, втоптанный в грязищу Первой Конною,
Дроздовского полка бессменный стяг.
Захрумканы! – Стихи – Жрут обыватели!
В просторной даче жмётся Пастернак..
И шлёт Россия их – к едрене матери! –
Устроившихся банщиком в ГУЛАГ..
Не усидеться на двух стульях! Задницей –
Бесславно большевеет Мейерхольд!
Весна..
Снегурка
Над кострищем.. Всадницей –
Взлетела! – Как когда-то князь Аскольд.. –
Взлетел..Был предан.. Был убит.. Паскудами..
Пощады у бесслёзных – не проси! –
Поэт – Ты, продержись,
ты здесь – покуда мы..
Поверим в убиение Руси!
5.
***
Везде улыбки с плачущими лицами.
Чернила чернь чванливая, чуть что.
Весна ветра гоняла меж столицами,
Створки ворот кремлёвских, как пальто –
Враспах! – Блаженна бледная Никольская! –
Кровь юнкеров дождём замыв, молчит.
И Знаменка, от крови ещё скользкая,
Припрятала от совести ключи!
На Невском, на Дворцовой – стынет глоткою
Стон девичий в ножищах солдатни!
Зимний, отчалив каменною лодкою,
От невских берегов, кляня те дни,
Когда, впритирку к этим ротам стриженным,
Он умирал,
В ночь кровью изойдя..
Так умирает – (брошено-булыженным) –
Поэт в России – в моросях дождя
Пряча тоску уставшую, устлавшую
Слезами с кровью – бывшую страну!
Я – душу свою –
Ввысь меня уславшую,
Расстрельной русской пулей прострельну.
6.
***
Я знаю каково бродить по улицам
Пустеющей,
Пустующей страны!
Где бывший дом к снесённой церкви –
тулится;
Где нет звучанья прерванной струны.
Смурные морды лиц – зияют бешено,
Захлёбываясь яростной слюной,
Посредственность –
На кладбища – повешенных
Несёт поэтов! Вскорости, с луной
Большеголовой, споря, свет фонаревый
Пройдётся по темнеющим крестам.
Казённый луч, прожектор государевый –
За ним! – Везде – Буквально по пятам!
Как от чумного, Пастернак попятился
От: {…под собой не чуем мы страны!}.
Слепым поводырём тащила пятница
Поэта – в гибель! Утр устранены –
Раскатистые, вольные светания!
Нет больше Родины
у нас, не обещай.
Заплаканные мчатся «до свидания!» –
Навстречу загнанным в снега «прощай!».
Я знаю каково бродить по улицам
Пустеющей,
День ото дня, страны!
Весна. Рассвет слегка сутулится
И в небо взмывы птиц устремлены.
7.
***
Везде улыбки с плачущими лицами.
Ритмично воют вешние ветра.
Льнут пиджаки с простроченными шлицами
К худым плечам совейского утра.
Анна и Осип, шедши по Пречистенке,
На Гоголевский только что свернув,
«К смерти готов!» - (он - ей),
Ветрище чистенький,
С ближайших лип голубками вспорхнув,
О чём-то догадавшись, взвился, дёрнулся
Невидимой кудлатой головой!
В полшубы, в пол-Москвы, почти в полкорпуса
Он обернулся к ней, почти живой..
Всю ночь стихи искали..По расшвырянным
Листочкам – топали, метались каблуки.
Май сладко спал,
мерцал зрачком расширенным
Тусклый фонарь. Лучи под клобуки
Железные свой жёлтый свет укутали,
А в пять погасли все до одного..
Окончен обыск. Нет – ни сил, ни удали,
Шарахнулся спросонья от него,
Шагающего к дверце, кот с рыжинкою,
Нагнули голову..Втолкнули..По газам!
Луна над поцелованною жинкою –
Свисала сливой..Ринулись к глазам, –
Молчащей Анны – слёзы – камни горные,
Прогрохотали по щекам худым.
Досматривали сны судьбе покорные,
Из труб фабричных – в небо падал дым.
Россия, покидая землю птицами,
Поэтов отлагала – «на потом»..
Везде улыбки с плачущими лицами,
И слёзы с улыбающимся ртом.
Часть Вторая
«Прозрачная звезда..»
«А русскому стиху так свойственно величье..»
Осип Мандельштам
1.
***
Пространство строфы – как пространство собора:
Звук, возносясь над поющими,
Множится!
Тонко-мембранная светится кожица –
Каждой метафоры..
Горн, громко, сбора
Сигнал, протрубив нам, вдруг обрывается..
Столп в сто небес! – Тонкошеяя сваица –
Где-то под полом, не выдюжив..Трещина!
Только в огромных стихах –
Высь обещана!
Только в манящую, только в бездонною..
Только под тяжестью тысячетонною –
Каждое слово –
Огней высекание!
Мира иного – словоплескание..
Убранство строфы – как убранство иконы.
Брезг позолот,
Посеребряность нимба,
Вам восхищённо заплакать над ним бы..
Убранство – «Умчанство» – Умчавшие кони!
Стихов этих духоподъёмная тяга
Почти физически осуществима!
Так в разворот корабля «плещесть» стяга –
Входит! – Как «взлётность» в крыла Серафима!
Упрямство строфы – как у «прямства» «Варяга»:
Гибельность – славна! Уверенность – ходка!
Схлёстка всех волн и снарядная сходка, –
Один против всех! – Бесприютна отвага!
Сегодня Овидий – мне сны золотые..
А завтра – галлюцинации Данте!
Пространственный гул у строфы, как литые
На ней – Адъютантские аксельбанты –
Грохочущих залпов Аустерлица, –
Вскачь понеслась кавалерья Мюрата!
В Замоскворечье встречая Марата,
Строфа, побледнев, начинает молиться..
Пространство строфы – овеяно смерчем,
Высоким, высотным хранителем славы.
Пространство достоинства –
«Уж лучше смерть, чем..»
Жизнь обывательской «горе-забавы»!
2.
***
Примчалась ласточка – как бы записка
Небесной почты – Телеграмма: «Жди же!».
Поэт, от обыска до обелиска,
Передо мной. Весенний день пристыжен
Моим раздумьем: «Как же? Что творится?!»,
Но солнце, извиняясь, всё лучливей –
Сияет, и свободно реет птица..
Я незаконно делаюсь счастливей,
Чем даже те, которые подолгу
Живут здесь, ни черта не понимая;
Чем даже те, которые по долгу,
Под мышку градусник – началу мая!
И схоронив, без панихиды, друга,
С небесной почтой, в бережном конверте –
Два слова как прелестнейшая фуга!
Ну, что тут скажешь..
– Солнце шибче смерти.
3.
***
Застигнувшись врасплох народным гнётом,
Намыкавшись среди свинца глазищ,
Поэт сбивался будто конь в намёты,
Вытаскивая строки из грязищ,
Из улюлюканий циничной черни;
Из-под окурков, сплёвов и блевот..
Проглядывал улыбчиво-вечерний
Прозрачных звёзд наивный хоровод!
Благословляющим, широким словом
Поэт одаривал бездарных и глухих!
И на дворе осатанело-псовом, –
Беспамятствуя, блазнились стихи!
Бессмысленно звучали Серафимы
Средь прочных разрифмованных речей!
Все десять зим до первой Хиросимы,
Пять лет до Бухенвальдовых печей,
Мир жил, поэта не ища, не чуя..
Не чают поскорей нору сурки
Покинуть..
Там весна, водой врачуя,
Срывала номерок с руки.
4.
***
Неизъяснимо хороша
Измученных достоинств песня!
В ней столько благородства, важной
Замужней прелести..
Ватажной –
Удачи, удали и прыти!
Летите, лебеди, летите!
Переполняйте белым цветом –
Извивы радостных небес!
Припоминайте, что поэтом –
Увы, так быстро,
Так недолго! –
Лей, широченнейшая Волга,
Весну воды своей на поймы!
Пой, соловей, любовь!
– Напой мне
Чуранье вечности от быта;
Ещё о том, как не забыта,
Уничижённая,
Родная,
Упрятанная в смрад страна!
Весною..Теплится..Она..
Дотоль неслыханные гуды
Просачиваю в стих, балладно!
Как хороши весною – груды
Свежайшей прелести,
как ладна –
Свечей церковных густота!
Взлелеянная длань листа
Весеннего – мала,
Но так настойчиво нежна!
Весна! – По-прежнему нужна –
Миганье солнечной ресницы..
Поэт ушёл,
Но будет сниться –
Его стихов бескрайний сон,
Обретший вечность унисон –
Великолепия с величьем!
Живёт, отныне, в махе птичьем..
(Не прекращать его! Не сметь!)
Поэт,
манящий нас в несмерть,
Живёт в пошевеленьях губ,
В звучащем горле гордой чайки!..
Там, на полу «Черезвычайки»,
Там, на сутулых горных склонах,
Там, в нищих, немощных притонах..
Там, на руках несущих, там..
Живёт всемирный Мандельштам.
-------------------------------------------------
Неизъяснимо хороша
Измученных достоинств песня!
В ней столько благородства, важной
Замужней прелести..
Ватажной –
Удачи, удали и прыти!
Летите, лебеди, летите!
Эпилог:
За два года до Цветаевой..
***
Осыпая вшей, Осип выменял –
На горсть сахару – что-то сшитое..
Пайку вглатывал..
Люди! Вы меня –
Не склоните сжить – пережитое!
Спи – небесная!
Спи – крылатая!
Петли нам от них злополучные:
Миллионная муть проклятая –
Н а с е л е н и е – зла подручные,
Обыватели, обладатели
Правом казни поэта вышнего..
Лютым холодом обдаватели –
Не сдаёмся вам! – Вройте, лишнего! –
В землю мёрзлую.. Года два ещё –
До Елабуги! Став негодными,
«Горсти сахара» – в рты – «товарищи»,
«Господа» –
Под петлю –
голодными!
P.S. Несколько мыслей Мандельштама о поэзии:
1.«Итак, если отдельные стихотворения (в форме посланий и посвящений) и могут обращаться к конкретным лицам, поэзия, как целое, всегда направляется к более или менее далёкому, неизвестному адресату, в существовании которого поэт не может сомневаться, не усумнившись в себе..»
2.«Быть может, самое утешительное во всём положении русской поэзии – это глубокое и чистое неведение, незнание народа о своей поэзии»
3.«Поэтическая грамотность ни в коем случае не совпадает с грамотностью обычной..ни даже с литературной начитанностью..Сказанное сугубо относится к полуобразованной интеллигентской массе, заражённой снобизмом, потерявшей коренное чувство языка..»
4.«..поддаётся пересказу, что на мой взгляд, вернейший признак отсутствия поэзии: ибо там, где обнаружена соизмеримость вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала»
5.«Небольшой словарь ещё не грех и не порочный круг..но есть признак того, что говорящий не доверяет родной почве и не всюду может поставить свою ногу»
6.«Стихотворение живо внутренним образом, то есть звучащим слепком формы, который предваряет написанное стихотворение. Ни одного слова ещё нет, а стихотворение уже звучит. Это звучит внутренний образ, это его осязает слух поэта»
7."..легко усваиваемая поэзия, отгороженный курятник, уютный закуток, где кудахчут и топчутся домашние птицы. Это не работа над словом, а скорее отдых от слова".
