Весенний воздух молодым вином
во мне играет – чем ему не тара
душа? И мысль о том, что ты не гном,
в каком-то смысле (в этом и в ином),
быть Гулливером не даёт швейцару,
стоящему у входа в казино,
где жизнь – игра, где ставятся на кон
на боль и радость купленные фишки.
Вращается рулетка – молоко
в стакане циферблата взбили, иш как,
шальные стрелки! Хрупким кулаком
ударил проигравшийся мальчишка
о безразличный монолит стола –
но юность вечно хочет отыграться.
Горят костры – вокруг снегов зола
сереет – столько жизни в этом танце!
Кого б плясать с собой ни позвала
весна – его достоин плеск оваций.
Монетой солнца платит март за то,
что, как извозчик, я его дождался –
На нём небес потёртое пальто
распахнуто, лучей атласный галстук
длиннее с каждой новой высотой –
он навевает сердцу ритмы вальса,
фокстрота, рок-н-ролла… Город жив –
как часто по зиме внушал, что умер,
не выдержав столь многих и больших
пробоин в населённом нами трюме.
Он вновь бежит (пока скрывая швы)
въезд разрешить Венере и Фортуне.
А ведь вчера ещё февраль стенал –
о нём напомнят нам сосулек стелы.
Вновь Купидон готовит арсенал,
всегда пренебрегая огнестрелом.
Кипит, клокочет ранняя весна,
срываясь с уст любого менестреля.
03.03.2011 г.
