Золотое вино, медно-красный закат
И дрожащие губы, что шепчут не в лад
Там,за чёрной решёткой, где свеча у окна,
Молчаливо и кротко, постоянно одна,
Чья-то женщина, с грустью несказанных слов,
В дымном платье, из тонких тревожных шелков,
Тихо ходит и плачет, и пьёт вино,
И стучат мотыльки в золотое окно.
Ей подвластны певучие рифмы стихов,
Рифмы моря и солнца, и прерванных снов,
И в зрачках её, рифы таинственных стран,
Где в тропических пальмах синеет туман.
Иногда к ней приходит какой-то монах,
Светлый ликом, но с болью в слепящих глазах.
Лунной ночью выходят они за порог,
И мерцает над нимбом его Козерог,
И задумчиво бродят и долго молчат,
И огромные звёзды над ними висят...
Всё в застывшем покое, лишь шиповник пьянит,
Да стекает вода среди мраморных плит.
И прощаясь, он в руку кладёт ей свечу,
С молчаливой мольбой прислоняясь к плечу.
