Я почти три дня просидел в колодце,
Я долбил в нем стены и слушал вой,
Я хотел остаться самим собой,
Я сдаюсь, мой Бог, я устал бороться.
Я почти три дня просидел без неба,
В том колодце небо чернее дна,
И луна по бортикам не видна
И как серый город кипит от гнева.
И струится в ночь как над полем дым
Я внутри засох, стал темней изюма
Я боюсь теней, твоих Монтесума,
Я за три луны стал совсем седым...
Этот страх темнее, чем сто ночей
Я нащупал камень, но он как мяч
Говорил с надземным, но он трепач
Он сказал я божий, а я ничей.
Я бы мог сорваться и пить из рук
Его злые мантры и ворох снов
Но я так устал от чужих основ,
Что мне право проще сломать их круг.
Напиши стихов мне, в моем «на дне»,
Кроме них ничто не горит свечой
Я долбил по стенам, сломал плечо
Но тому, кто сверху, тому видней
Как ломать надежды и мерять боль.
Я почти три дня просидел пустой
Я хотел остаться самим собой...
В барабане мокрый... и холостой.
Не ходи за мной.
Blacksymphony, 'rewind'
