На грязной отсыревшей сцене
два опера — один без головы,
другой с дырищей в животе
лежат, и друг за друга пальцами
как дети перед сном
пытаются держаться.
И хор поёт, фанерное светило
встаёт над ними,
а тот, что с красной дыркой,
глаз один открыл и смотрит
как падают на сцену
белые цветы, и занавес
летит с небес,
и прикрывает саваном
его и друга.
Встаёт, роняя капли,
отставляет ногу
и, кашляя в кулак,
пытается прочесть
свои последние слова,
но понемногу слабнет свет,
и вместо зрительного зала
он видит лесополосу,
что в сотне метров от вокзала.
И поезд стонет из последних сил
пытаясь увезти заснувших пассажиров
в Самару, в Пермь, на тот конец земли,
где сильные слабы, а ненависть всегда пасует
перед последним доводом любви,
которая в своих руках сжимает
дымящийся и чёрный пистолет.
