Жизнь вырывалась и била током,
пачкала юбки томатным соком,
дразнила талией и сосками
всех чисто выбритых с пропусками.
Поднималась и наползала,
занимала сперва ползала,
после и остальные кресла,
пела и дальше – на сцену лезла.
Жизнь кончала десятилетку,
ела сладкого до отвала,
старой девой мою соседку
незаслуженно оставляла.
Небо красила в цвет багровый,
ровный, красивый, страшный.
и прекращала подачу крови,
куда это было важно –
важно, нужно, необходимо
для одинокого господина,
оседающего в окурки
в полчетвертого на прогулке.
