22. Болеро земли

               

Когда штормящие слова пылают златом,
Губами солнце пригубя перед закатом,
Я вижу танец в стёклах вод в вечернем блеске,
Где нагота и красок плен сорвались с фрески.
Горит на ярко-голубом, сплетая руки,
Малиновый аккорд фигур, летящий в звуке.
Подпрыгивая так и сяк, сплетаясь ало,
Они танцуют на песке, и им - всё мало.
И кружит, кружит хоровод в восторге детском,
Равель играет им с небес упрямо, дерзко.
И блюдце моря, расшатав - прозрачный призрак
Анри Мантисса восстаёт сквозь танца призму.
Движенья огненно летят, сдвигая время,
Где наготою красных тел - земное племя.
В них первозданна красота - невозмутимо
Плывёт под Болеро земли, скользящей мимо.
Туманность сфер и чёрных дыр- в цветных запястьях,
Там - отражение высот земного счастья.
На выдохе рывка - порыв в стеклянном стыке
Времён и музыки картин, равновеликих.
На облаках закатных свет горит знаменьем
Непостижимой красоты - земным мгновеньем!